wowavostok (wowavostok) wrote,
wowavostok
wowavostok

РЕАБИЛИТАЦИЯ БЕЗ КОМПЕНСАЦИИ.. КАК ГОСУДАРСТВО ОГРАБИЛО НЕЗАКОННО РЕПРЕССИРОВАННЫХ

К середине 1950-х годов на свободе оказались миллионы бывших узников сталинских концлагерей: одни были освобождены по амнистии, другие – по отбытии срока заключения. Позже сотни тысяч из них были реабилитированы уже как незаконно репрессированные: в годы правления Хрущёва официально было реабилитировано, по разным оценкам, от 800 тысяч до двух миллионов человек. Вот только ни освобождение, ни даже справка о пресловутой реабилитации (которую еще надо было умудриться получить, преодолев множество канцелярско-бюрократических барьеров) вовсе не означали получения компенсации за перенесенные невзгоды.
Например, жилье бывшим репрессированным не возвращали, если, конечно, в прошлом они не были знатными большевиками, за которых было кому замолвить словечко. Компенсаций за конфискованное имущество и денежные вклады реабилитированным тоже не полагалось… Пока наконец 12 ноября 1956 года Министерство финансов СССР совместно с Комитетом государственной безопасности при Совете Министров СССР не выпустили совместный приказ-инструкцию № 31–1283/3с / № 137с «О порядке расчетов по возмещению реабилитированным гражданам стоимости изъятого у них имущества».
Примечательно, что документ, непосредственно затрагивавший интересы сотен тысяч (с учетом членов семей и миллионов) людей, весьма предусмотрительно оснастили грифом «Секретно»: дабы те, кому эта компенсация и полагалась, во-первых, не прознали бы, что она им положена, и, во-вторых, не вникли бы в механизм ее начисления и выплаты.
Возмещение стоимости изъятого или конфискованного имущества и ценностей предлагалось производить в порядке, предусмотренном инструкцией Минфина № 35 от 30 января 1956 года, а также секретным письмом Минфина СССР. Причем раздел о возврате имущества – откровенное шулерство, иначе его трудно назвать. В частности, ст. 64 пресловутой инструкции гласила, что возврат конфискованных денежных сумм, облигаций и вкладов производится в следующем порядке: «наличных денег – из расчета одной десятой части суммы, подлежащей возврату», а вместо ранее конфискованных облигаций госзаймов должны были выдавать облигации Государственного 2-процентного займа 1948 года «из расчета три рубля прежних займов за один рубль займа 1948 года».
С облигациями других займов и вовсе полная махинация! Что же касается денежных вкладов, то, если вклад не превышал 3000 рублей, рубль за рубль, до 10 тысяч рублей – в части, превышавшей 3-тысячерублевый лимит, «за три рубля старых денег два рубля новых денег», а если вклад больше 10 тысяч рублей, то превышение возвращалось по курсу новый рубль за два старых. Причем ведь еще надо было доказать, что у тебя эти деньги, облигации и вклады были, но их официально изъяли при аресте. Вот только зачастую это ни в какие описи изъятого вообще не вносилось, испаряясь в «неизвестном» направлении – сразу по попадании в здание НКВД.
Сберкнижки же вовсе просто уничтожали, так что бывшим арестантам доказать наличие у них вкладов оказывалось практически невозможно. Возврат же стоимости конфискованного имущества, согласно все той же инструкции, должен был производиться «в размере сумм, фактически полученных от реализации этого имущества». Поскольку то конфискованное имущество, которое не разворовывалось самими чекистами, реализовали в комиссионках фактически за бесценок, получается, что вместо полноценной компенсации предлагалось сунуть «реабилитантам» в зубы пару грошей.
Если же, как гласит уже совместный циркуляр Минфина и КГБ, «реабилитированные граждане или их наследники обращаются с заявлениями о низкой оценке принадлежащего ранее им имущества», то финорганы должны «непосредственно, на основании документов о первоначальной оценке изъятого или конфискованного имущества, полученных от райгорфинотделов или органов Комитета госбезопасности, произвести совместно с представителями соответствующих органов Министерства торговли тщательную проверку обоснованности поступившего заявления».
Хорошее уточнение: товарищи из КГБ документы о конфискате, как правило, не выдавали, ссылаясь либо на их отсутствие, либо на секретность дела, в котором находился этот документ. Если же какой-то счастливчик умудрялся добыть заветную справку об изъятом у него, а комиссия представителей КГБ, Минфина и Минторга все же производила «тщательную проверку», в результате которой устанавливала, что «имущество оценено по явно заниженным ценам», то разрешалось «в виде исключения, произвести переоценку этого имущества применительно к уровню действующих государственных розничных цен с учетом износа имущества».
И ведь все это делалось не в обязательном режиме, не автоматом, а лишь тогда, когда сам реабилитированный или его родственники успевали своевременно подать заявление. Нет заявления – нет и компенсации, точнее, той комиссии, которая еще должна была решить, заслуживает ли имярек эту самую компенсацию. Причем, как гласит инструктивное письмо, именно органы КГБ определяли «характер (наименование, количество, состояние) имущества, сумму денежных средств и стоимость облигаций государственных займов, ранее изъятых у реабилитированных граждан». Как именно определяют? Да как хотят, так и определяют, как бог на душу положит, относя затем пресловутое «определение» в комиссию, которая еще будет судить-рядить, стоит ли платить и сколько именно.
Компенсация за конфискованные часы и драгоценности – отдельная песня: производить ее предлагалось «применительно к действующим продажным (розничным) ценам», причем обязательно «со скидкой 25 % на износ». Вот только доказать, что у тебя некогда конфисковали изделия из золота-платины-серебра с бриллиантами-жемчугами-рубинами-изумрудами, было практически невозможно: ушлые чекисты, составляя опись изъятого, как правило, вместо «кольцо золотое (серебряное, платиновое)» писали «кольцо из желтого (белого) металла». Аналогичным образом оформлялись и драгоценные камни: изделие из желтого металла с белым (красным, зеленым и т.п.) камнем – и точка! Часы и вовсе записывали без затей и марок, например, часы импортные из желтого металла…
Их Минфин с КГБ предлагал оценивать «применительно к стоимости часов отечественного производства», с учетом, разумеется, пресловутого 25-процентного износа: изъяли, скажем, у красного командира привезенный им из испанской командировки новенький золотой «Лонжин» – получи, товарищ, «взад» стоимость бэушного будильника Кировского завода. Если же, паче чаяния, изъятые драгоценности вдруг были оформлены именно как драгоценности, то строго-настрого указано было не возвращать их, а оплачивать «по ценам, применяемым Госбанком и госторговлей при покупке этих ценностей у населения» – проще говоря, по грошовым закупочным госценам на лом.
Но все это касалось лишь тех реабилитированных, у кого конфискация – имущества, ценностей и вкладов – была оформлена, так сказать, официально. Тем же реабилитированным, кто был осужден без конфискации имущества, «возмещение стоимости незаконно изъятого у них имущества и ценностей, а также возврат денежных сумм и облигаций» было разрешено производить лишь «при условии подачи заявления о возмещении в течение шести месяцев с момента объявления им (или их родственникам) определения о реабилитации». Если это не откровенное издевательство власти над своими гражданами, то что?!
Человек еще черт знает сколько должен был побегать, добиваясь официальной реабилитации и преодолев кучу инстанций и барьеров, чтобы затем успеть уложиться в отведенные шесть месяцев с подачей заявления о компенсации, при том что он вообще ни сном ни духом понятия не имел, что ему в теории положена компенсация за разграбленное чекистами имущество: как он мог узнать, что должен подать заявление и сделать это вовремя, если само инструктивное письмо об этих компенсациях – секретное?!
Реабилитированным – уже в соответствии с другими нормативными актами – за незаконное репрессирование также полагалась и денежная компенсация, которая выплачивалась лишь единожды: в размере двухмесячного должностного оклада на момент первого ареста! Причем эта выплата должна была производиться не за счет государства, а исключительно за счет того предприятия (организации), где реабилитированный трудился на момент ареста – если оно к тому времени вообще существовало.
Реабилитированному требовалось не только успеть уложиться в жесткие сроки подачи заявления, но и приложить к нему официальную справку с прежнего места работы, где должен был быть указан общий трудовой стаж, занимаемая должность и размер должностного оклада на момент ареста. И все это для того, чтобы получить двухмесячный оклад образца 1937 года! Причем многим издевательски объявили, что им не положена и такая компенсация, поскольку на момент ареста они якобы не работали: после ареста сотрудника ретивое начальство нередко оформляло его увольнение задним числом. Такая вот вышла от советского государства компенсация тем, кто, как тогда официально писали, был «необоснованно осужден».

ИСТОЧНИК

Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments