wowavostok (wowavostok) wrote,
wowavostok
wowavostok

Categories:

«Гулял по Уралу Чапаев-герой». 130 лет прошло со дня рождения полководца

Приводя гостей Оренбурга на набережную Урала, часто можно услышать вопрос, здесь ли утонул Чапаев. Но, как говорят документы оренбургского архива, жизнь по-настоящему народного командира была окутана мифами и легендами. И его гибель не исключение.

Очерки журналистов о жизни Василия Ивановича, которые появились в оренбургских газетах, тоже были полны мифов и легенд.
Очерки журналистов о жизни Василия Ивановича, которые появились в оренбургских газетах, тоже были полны мифов и легенд. © / Государственный архив Оренбургской области

  • Правда и вымысел






28 января (9 февраля) 1887 г. родился Василий Чапаев - легендарный начальник дивизии Красной армии, едва ли не самый популярный в народе полководец времён Гражданской войны. Обстоятельства жизни Чапаева окружены множеством мифов и легенд, сложившихся во многом благодаря популярному в народе фильму «Чапаев» 1934 г. с Борисом Бабочкиным в главной роли. Очарование чапаевского образа, созданного в кино, повлияло не только на его восприятие в массовом сознании, но даже и на многих его современников, в результате чего немалая часть воспоминаний о Чапае имеет скорее фольклорный характер. Об этом говорит и характер документов, хранящихся в Государственном архиве Оренбургской области, которые посвящены жизни и деятельности Чапаева. В первую очередь, это биографический очерк, составленный журналистом и краеведом Н.В. Быстрой при посещении музея Чапаева в Балаково в 1966 г., и интервью с людьми, лично знавшими Василия Ивановича. Собранные Н.В. Быстрой материалы посвящены детским и юношеским годам жизни будущего военачальника и являются, скорее, беллетристическим, нежели историческим. Вообще в очерках Н.В. Быстрой маленький Чапаев предстаёт почти идеальным ребёнком, взрослым не по годам. Услышав однажды разговор родителей, в котором отец жаловался матери на недостаток денег, он прервал свои игры во дворе с детьми, заявив в ответ на их уговоры вернуться: «Некогда мне играть… Мамке помогать надо. Больно много у неё работы».

В отличие от обычных мальчишек, которые во все времена любили поиграть в солдат, маленький Василий Чапаев не только с детства демонстрировал лидерские качества, постоянно выступая в них роли командира, но и старался сделать так, чтобы в этих играх «проявлялись мужество, отвага и обязательно борьба за освобождение простого народа от кабалы».

«Капитанская дочка» между боями

К 80-летию со дня рождения Чапаева в газете «Южный Урал» опубликовали подборку рассказов под общим заголовком: «Гулял по Уралу Чапаев-герой…», которые написал журналист Владимир Альтов по итогам бесед с чапаевцами. И хотя в зарисовках Альтова речь идёт о событиях времён Гражданской войны, мы видим в них всё ту же романтизацию и мифологизацию образа военачальника.

Первый же рассказ - «Ильич помогает» - повествует о том, что Чапаев бросил учёбу в Академии Генштаба не самовольно, а с разрешения и одобрения самого Ленина.

Но судя по письму Чапаева члену Реввоенсовета 4-й армии Линдову, Василий Иванович изначально рассчитывал пополнить в Академии багаж общеобразовательных знаний, а не обучаться воинскому искусству, по его мнению, это было излишним, поскольку всему необходимому он уже научился в боях.

Не забывал Чапаев и о распространении просвещения среди своих бойцов, распорядившись в перерывах между боями раздать для чтения «Капитанскую дочку» А.С. Пушкина:«… принёс книжки, велел раздать их грамотным бойцам. И с тех пор повелось: как только на привал остановятся, достают из-за пазухи книги, и начинается чтение про Пугачёва, Гринёва, дочку капитанскую Машеньку».

Вполне естественно, что под впечатлением от «Капитанской дочки» бойцы вскоре решили переименовать город Николаевск в Пугачёвск. Реакция Чапая на эту инициативу изображает его как последовательного сторонника большевистской дисциплины: «Решение это хорошее, революционное… да только не вправе мы города по-своему называть. Сами посудите, что будет, если каждая бригада свои имена станет городам давать. На это советская власть есть. Вот её мы и попросим дать городу новое имя».

Потерянная могила

На примере этих биографических очерков хорошо видно, как мифологизированный и романтизированный образ, по сути, поглотил реальную историю жизни весьма незаурядного человека. Всё это привело в постперестроечные годы к обратной реакции - многие авторы стали писать о том, что Чапаев - это фигура, вообще не достойная внимания потомков, полностью раздутая официальной пропагандой, за которой нет ничего особенно примечательного. Однако ударяться из одной крайности в другую тоже неправильно. Вполне возможно, Чапаев и не был лучшим военачальником своего времени, но не стоит вовсе отрицать его полководческий талант. Вряд ли можно назвать случайным тот факт, что из рядов чапаевской дивизии вышло немало выдающихся командиров, впоследствии ярко проявивших себя на фронтах Великой Отечественной войны. Самыми известными из них, пожалуй, можно назвать И.В. Панфилова и С.А. Ковпака.

Образ Чапаева - это один из многих примеров воздействия на общественное сознание яркого и популярного произведения искусства, когда художественный вымысел начинает восприниматься в народе как полное отражение реальных событий. Здесь можно перечислить и созданный в фильме образ умудрённого опытного командира лет пятидесяти, хотя Чапаеву на момент гибели было всего 32 года, и гениальные сцены психологической атаки каппелевцев, а ведь, судя по всему, войска Чапаева и Каппеля никогда не встречались друг с другом на полях сражений Гражданской войны. Да и хрестоматийная, казалось бы, сцена гибели Чапаева в водах Урала, скорее всего, тоже не отражает реальности. Согласно версии, которую потомки Чапаева считают наиболее правдоподобной, Василий Иванович ещё при налёте белых на Лбищенск получил серьёзные ранения, при отступлении был погружен бойцами на плот, и умер от ран во время переправы через реку. Его похоронили на берегу Урала в наспех вырытой могиле вместе с другими бойцами своей дивизии. В последующие годы Урал в этих краях поменял русло, так что найти могилу Чапаева теперь невозможно.


http://www.oren.aif.ru/society/people/gulyal_po_uralu_chapaev-geroy_130_let_proshlo_so_dnya_rozhdeniya_polkovodca




Памятник легендарному Чапаеву в Самаре
Памятник легендарному Чапаеву в Самаре
Фото автора

Живой Чапаев не был нужен ни белым, ни красным

Сводный казачий отряд полковника Уральской армии Тимофея Сладкова, совершив скрытный рейд по тылам красных, 4 сентября 1919 года вышел на подступы к Лбищенску. В станице располагался штаб 25-й стрелковой дивизии 4-й армии Туркестанского фронта, которая тогда считалась лучшей и самой боеспособной дивизией едва ли не во всей РККА. Да и по своей численности, мощи и вооружению была вполне сопоставима и с иными армейскими соединениями того времени: 21,5 тысячи штыков и сабель, не менее 203 пулемётов, 43 орудия, автобронеотряд, да ещё приданный авиационный отряд. Непосредственно в Лбищенске у красных было от трёх до четырёх тысяч человек, хотя значительная часть их – штабные службы и тыловые подразделения. Начдив – Василий Чапаев.


Резня в Лбищенске

Перерезав ночью телеграфные провода, бесшумно сняв красноармейские посты и караулы, ударная группа отряда Сладкова на рассвете 5 сентября 1919 года ворвалась в станицу, и к десяти утра всё было кончено. Как гласила оперативная сводка штаба 4-й армии № 01083, датированная 10 часами утра 6 сентября 1919 года, «в ночь с 4-го на 5-е сентября противник в количестве до 300 человек при одном пулемёте с одним орудием произвёл налёт на Лбищенск и форпост Кожехаровский, захватил их и двинулся по направлению к форпосту Бударинский. Красноармейские части, находившиеся в Лбищенске и в форпост Кожехаровский, в беспорядке отступили к форпосту Бударинский. Штадив, находившийся в Лбищенске, захвачен полностью. Сотрудники штаба перерублены, начдив Чапаев с несколькими телеграфистами пытался скрыться на бухарской стороне, но был тяжело ранен и телеграфистами оставлен».

Обычно у страха глаза велики, здесь же с перепуга численность противника сильно преуменьшили: по данным белых мемуаристов, в рейде на Лбищенск участие принимали 1192 бойца при девяти пулемётах, да ещё и орудие было. Разумеется, всей этой массе просто негде было развернуться ночью на узких улочках станицы, так что вероятно в ударной группе действительно было не более 300 человек, остальные на флангах и в резерве. Но хватило и этого, разгром был столь ужасающ, что и сутки спустя некому было донести штабу армии реальные детали и подробности. Да и кто мог поверить, что столь значительный отряд противника, – которого в штабе Туркестанского фронта полагали уже практически разгромленным и беспорядочно отступавшим к Каспию, – сумел не только беспрепятственно проникнуть в тыл красной группировки, но ещё и незамеченным пройти свыше 150 км по голой и выжженной степи, подобравшись к станице, над которой днём неустанно патрулировали аэропланы. Тем не менее штаб дивизии вырезан, разгромлены дивизионные подразделения тылового обеспечения, управления артиллерии и инженерное – с сапёрными подразделениями, команда и узел связи, команды пешей и конной разведки, дивизионная школа младших командиров, политотдел, особый отдел, ревтрибунал, часть автобронеотряда. Всего казаками было убито и пленено свыше 2400 красноармейцев, взяты немалые трофеи – свыше 2000 подвод с разным имуществом, радиостанция, пять автомобилей, захвачены пять аэропланов с лётчиками и обслуживающим персоналом. Из взятого белые смогли вывезти «лишь» 500 подвод, остальное им пришлось уничтожить – оружия, боеприпасов, амуниции и продовольствия на подводах и складах Лбищенска оказалось аж на две дивизии. Но главной потерей стал сам начдив – Чапаев.

Что именно с ним произошло, так никогда и не стало известно: он просто бесследно исчез, ни среди живых, ни среди мёртвых его так и не обнаружили – ни белые, ни красные. А все версии случившегося с ним – убит, изрублен до неузнаваемости, утонул в Урале, умер от ран, тайно похоронен – не основаны ни на документах, ни на свидетельствах. Но самая лживая версия – каноническая, запущенная в 1923 году в широкий оборот бывшим комиссаром чапаевской дивизии Дмитрием Фурмановым, а уже из его романа «Чапаев» перекочевавшая в знаменитый фильм.

Противостояние начдива и комиссара

Что мог знать Фурманов о лбищенской трагедии? С подлинными документами работать он тоже не мог – по причине их полного отсутствия в природе, о чём будет сказано ниже. Да и с непосредственными свидетелями из числа бывших чапаевцев, тоже на самом деле не общался, поскольку за три месяца своего комиссарства у Чапаева не приобрёл никакого авторитета среди бойцов, так и оставшись для них чужаком, присланным исключительно для соглядатайства за их любимым командиром. Да он и сам никогда особо не скрывал своего откровенного презрения к чапаевцам: «бандиты, которыми командовал усатый фельдфебель» – это из личных записей самого Фурманова. Легенду о чудесных и даже якобы приятельских отношениях комиссара и Чапаева сам же Фурманов и сочинил. В реальной жизни, судя по документам, комиссар ненавидел Чапаева. Во всяком случае, об этом красноречиво свидетельствуют опубликованные историком Андреем Ганиным письма и дневниковые записи из коллекции Фурманова, находящейся в отделе рукописей РГБ.

Да и начдив не пылал любовью к комиссарам как таковым, слыл юдофобом и всегда нарочито коверкал фамилию комиссара, именуя его «товарищ Фурман», словно намекая на его национальную принадлежность. «Сколько раз вы издевались и глумились над комиссарами, как вы ненавидите политические отделы, – писал Чапаеву уже переведённый из дивизии Фурманов,– … издеваетесь над тем, что создал ЦК». С откровенной угрозой добавляя: «Ведь за эти злые насмешки и за хамское отношение к комиссарам таких молодцов из партии выгоняют и передают чрезвычайке».

А всё, оказывается, ещё и потому, что мужики женщину не поделили – Чапаев запал на жену Фурманова! «Он хотел моей смерти, – кипел возмущённо Фурманов, – чтобы Ная досталась ему… Он может быть решительным не только на благородные, но и на подлые поступки». Оскорблённый нежным вниманием Чапаева к своей жене (этих ухаживаний, кстати, вовсе не отвергающей), Фурманов отправляет гневное послание Чапаеву. Но дуэли, даже на перьях, не вышло: начдив, видимо, попросту избил своего комиссара. И тот пишет рапорт командующему фронтом Фрунзе, жалуясь на оскорбительные действия начдива, «доходящие до рукоприкладства».

Начдиву намекают, что с комиссаром надо бы поделикатнее, и Василий Иванович делает шаг к примирению. В бумагах Фурманова, некоторую часть которых опубликовал историк Андрей Ганин, сохранилась такая записка (стиль оригинала сохранён): «Товарищ Фурман! Если нуждаетесь барышней, то приходи, ко мне придут 2, – одну уступлю. ЧАПАЕВ». В ответ Фурманов продолжает писать жалобы на Чапаева Фрунзе и в политические инстанции, именуя начдива тщеславным карьеристом, опьянённым властью авантюристом и даже трусом!

«Мне рассказывали, – пишет он уже самому Чапаеву, – что некогда вы были храбрым воином. Но теперь, ни на минуту не отставая от вас в боях, я убедился, что храбрости в вас больше нет, а ваша осторожность за свою многоценную жизнь очень похожа на трусость…». В ответ Чапаев изливает душу … жене Фурманова: «Я больше не могу с такими идиотами работать, ему быть не комиссаром, а кучером».

Фурманов, сходя с ума от ревности, пишет новые доносы, обвиняя соперника в измене революции, анархизме и что тот специально посылает Фурманова в наиболее опасные места, чтобы после овладеть его женой! Высокие инстанции заботливо присылают инспекции, достающие начдива дознанием, словно ему и делать уже больше нечего. Взбешённый Чапаев в ответ рапортует, что его комиссар совершенно запустил в дивизии всю политическую работу. Шекспировские страсти отдыхают, – а ведь это фронт, война!

Фурманов даже не поленился сообщить самому Чапаеву, что накопил на него компромат: «Кстати, ещё помните, что у меня в руках есть документы, факты и свидетели». И дальше неприкрытая угроза: «Эти все документы у меня на руках, и при случае я покажу их кому следует, чтобы раскрыть Вашу гнусную игру. … Когда будет нужно, я обнажу документы и расчешу по косточкам всю Вашу низость». И ведь обнажил, направив очередной пространный донос на Чапаева. Но командование фронта, утомлённое кляузной эпопеей, сместило и наказало самого Фурманова, отправив его в Туркестан.

Зачистка «батек»

По сути, Фурманов был в дивизии Чапаева надзирающим оком Льва Троцкого. Не то чтобы вождь Красной Армии не терпел персонально Чапаева (хотя не без этого) – он просто ненавидел и боялся «батек» как таковых, выборных (и бывших выборных) командиров. 1919-й год как раз и примечателен массовым «падежом» наиболее популярных выборных красных командиров, развернулась организованная Троцким чистка «народных начдивов». От «случайной» пули в спину во время рекогносцировки погибает начдив Василий Киквидзе. По указанию Троцкого «за невыполнение приказов» и «дискредитацию политработников» расстрелян командующий так называемым южным Ярославским фронтом Юрий Гузарский. Расстрелян – снова по приказу Троцкого – популярный украинский комбриг Антон Шарый-Богунский. «Случайно» убит Тимофей Черняк, тоже популярный среди бойцов командир Новгород-Северской бригады. Ликвидирован «батька» Василий Боженко – командир Таращанской бригады, соратник Богунского, Черняка и Щорса.

30 августа 1919 года пришёл черед и самого Щорса, получившего пулю в затылок – тоже «случайную», тоже от своих. Как и Чапаев: да-да, он тоже получил пулю в затылок – по крайней мере, члены Реввоенсовета 4-й армии в этом не сомневались. Сохранилась запись разговора по прямому проводу члена Реввоенсовета 4-й армии Сундукова с только что назначенным комиссаром 25-й дивизии Сысойкиным. Сундуков инструктирует Сысойкина: «Тов. Чапаев, видимо, был сначала легко ранен в руку и при общем отступлении на бухарскую сторону пытался тоже переплыть Урал, но не успел войти в воду, как случайной пулей был убит в затылок и упал у самой воды, где и остался. Таким образом, мы теперь имеем также данные о безвременной гибели вождя 25 дивизии…».

Такая вот установочная версия с интересными подробностями! Ни свидетелей, ни тела, но член Реввоенсовета армии, сидящий за десятки, а то и сотни вёрст от Лбищенска, столь убедительно говорит о «случайной» пуле в затылок, словно сам свечку держал! Или получил детальный отчёт исполнителя? Правда, свежий комиссар 25-й дивизии, понимая, что про пулю в затылок лучше не заикаться, тут же предлагает более интересную версию: «Относительно Чапаева это правильно, такие показания давал казак жителям форпоста Кожехаровский, последние передали мне. Но на берегу Урала трупов валялось много, товарища Чапаева не было. Он был убит на середине Урала и утонул на дно…». Член Реввоенсовета соглашается: на дно, так на дно, так даже лучше…

Примечателен и приказ за подписью командующего Туркестанским фронтом Фрунзе и члена Реввоенсовета фронта Элиавы, датированный 11 сентября 1919 года: «Пусть не смущает вас ничтожный успех врага, сумевшего налётом кавалерии расстроить тыл славной 25-й дивизии и вынудить её части несколько отойти к северу. Пусть не смущает вас известие о смерти доблестного вождя 25-й дивизии Чапаева и её военного комиссара Батурина. Они пали смертью храбрых, до последней капли крови и до последней возможности отстаивая дело родного народа». Всего лишь пять дней прошло, ни единого свидетеля, а штаб Фрунзе тоже во всём разобрался: было не беспорядочное паническое бегство, и даже не «общее отступление», а всего лишь «ничтожный успех врага», вынудивший части славной 25-й дивизии «несколько отойти к северу». Что именно случилось с начдивом, штабу фронта тоже ясно: «до последней капли крови» – и так далее. Да и был сам факт гибели Чапаева предметом отдельного расследования? Или его провели столь тайно и стремительно, что оно не оставило абсолютно никаких следов в документах? То, что до последней бумажки исчезли документы дивизии, понять ещё можно. Но ведь именно за тот период ничего нет и в документах штаба армии – огромный документальный пласт словно корова языком слизнула. Зачищено и подчищено всё, причём, тогда же – между 5 и 11 сентября 1919 года.

За хлопком и нефтью

А между тем незадолго до лбищенской трагедии стало известно, что Южную группу Восточного фронта не просто так переименовали в Туркестанский фронт: фронту, как и его 25-й дивизии, вскоре предстояло идти за реку Урал – на Бухару. Ещё 5 августа 1919 года председатель РВСР и наркомвоенмор Лев Троцкий подал записку в Политбюро ЦК РКП(б), предложив для нанесения удара по Британской империи совершить экспансию к индостанским предгорьям, через Бухару и Афганистан. Так что Туркестанский фронт готовился к генеральному наступлению и очередным завоеваниям, которые создали бы совершенно новую геополитическую ситуацию. В упомянутом выше приказе Фрунзе от 11 сентября 1919 года так и говорилось: «Славные войска Туркестанского фронта, пробивая России путь к хлопку и нефти, стоят накануне завершения своей задачи». Затем Фрунзе жёстко добавляет: «Я ожидаю от всех войск 4-й армии строгого и неуклонного исполнения их революционного долга». Совершенно недвусмысленный намёк, что не все товарищи свой революционный долг исполняют столь строго и неуклонно, как того от них требует партия.

Да так оно и было: Василий Иванович, хотя он и являлся начдивом регулярной армии, но, по сути, всё ещё оставался типичным крестьянским вождём, «батькой». Конфликтовал с комиссарами и бил им морду, посылал матом по прямому проводу не только Реввоенсовет 4-й армии, но порой и командарма Лазаревича, бывшего царского офицера, на дух не переносил чекистов, а про его отношение к представителям некоторых национальностей уже сказано выше. Да и сама его дивизия была, по сути, огромным крестьянским табором, пусть и кочевым, но вовсе не хотевшая покидать привычный театр военных действий, удаляясь от родных краёв «на бухарскую сторону». Наступление на Бухару ещё только готовилось, а в дивизии уже пошли перебои с провиантом и такие, что с голоду взбунтовались бойцы одной из бригад. Пришлось на полфунта урезать хлебный паёк всем бойцам дивизии. Уже были проблемы с питьевой водой, кормом для лошадей и вообще тягловой живности – это в своих краях, а что ждало в походе? Среди бойцов шло брожение, легко могущее вылиться в мятеж. Грядущий поход в хорезмийские пески энтузиазма не вызывал и у самого Чапаева, не было у него ни малейшего желания влезать в эту авантюру.

С другой стороны, и организаторам экспедиции «за хлопком и нефтью» тоже надо было обезопаситься от потенциально возможных неожиданностей. Чапаев здесь был уже лишним. Потому именно в сентябре 1919 года, когда Туркестанский фронт должен был двинуться в генеральное наступление к индостанским предгорьям, и пришла пора избавиться от строптивого начдива. Например, разобравшись с ним чужими руками, подставив под казачьи шашки. Что, как полагают историки, Троцкий и сделал – через командарма Лазаревича и РВС армии, которая была у него на особом контроле.

Именно по приказу командования 4-й армии чапаевской дивизии была определена столь странная дислокация, при которой все её части оказались как бы нарочито разорваны: между её разрозненными бригадами оказались дыры в десятки, а то и по 100–200 вёрст степи, через которые легко могли просочиться казачьи отряды. Штаб в Лбищенске и вовсе расположили изолированно от бригад. Он, словно приманка для белых, маячил буквально на фронтире, прямо на берегу Урала, за которым начиналась враждебная «бухарская сторона»: приди и возьми! Они не могли не прийти, и пришли. Тем паче, им было за что и кого мстить – чапаевцы истребляли «казару» безжалостно, порой подчистую вырезая целые станицы. Как писал тот же Фурманов, «Чапаев пленных брать не приказывал ни казачишка. «Всех, – говорит, – кончать подлецов!» В том же Лбищенске были ограблены все дома, у жителей отнят урожай, все молодые женщины были изнасилованы, расстреляны и зарублены все, у кого были офицеры-родственники…

Последнее воскрешение

Впрочем, белые белыми, а подстраховаться своим исполнителем не мешало, иначе, откуда у члена РВС такие точные сведения о «случайной пуле в затылок»? Хотя, возможно, начдива так и не дострелили. В документах фонда секретариата наркома обороны Ворошилова находится любопытная служебная записка на его имя наркома внутренних дел Ягоды за 1936 год. Один нарком сообщает другому, что вскоре после выхода на экраны фильма «Чапаев» обнаружился некий безногий инвалид, утверждавший, что он – Чапаев. Чекисты отнеслись к нему со всей серьёзностью, учинив полноценное дознание. Хотели даже его очную ставку учинить с бывшим чапаевским комбригом, Иваном Кутяковым, который в 1936 году был замкомандующего войсками ПриВО. Судя по всему, Кутяков был в шоке, от очной ставки с инвалидом отказался категорически, сославшись на занятость, хотя согласился на опознание по принесённым ему особистами фотографиям. Долго всматривался в них, колебался – вроде и он, похож. Потом не слишком уверенно произнёс: не он.

Самозванец, претендующий на геройские лавры после выхода на экран фильма «Чапаев»? Но из документа следовало, что инвалид вовсе не рвался в герои по своей воле, а был выявлен бдительными органами – скорее всего, в ходе проводившейся тогда паспортизации. Если Василий Иванович выжил в Лбищенске, став инвалидом, что вполне возможно, то после залечивания ран, – когда его уже объявили погибшим героем, – ему уже не было резона воскрешать себя из мёртвых. Он прекрасно понимал, откуда прилетела та «случайная пуля в затылок», столь же хорошо догадываясь, что с ним будет, объявись он вдруг, после того, как «утонул на дно» Урала. Так что сидел тихо, пока не грянула паспортизация. Кстати, вести переписку о каком-то самозванце столь серьёзные наркомы в жизни не стали бы, не их уровень. Значит, прекрасно знали, что не самозванец?! Но поскольку живой Чапаев не был нужен уже с 1919 года, он должен отправиться туда, где и был – в пантеон мёртвых героев Гражданской войны. На том всё и кончено.

http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5533/


Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments