wowavostok (wowavostok) wrote,
wowavostok
wowavostok

Книга Шнирельмана о том, что евреи – враги Православия

Образец "реализации государственной политики в области науки"

Книга Шнирельмана о том, что евреи – враги Православия

В издательстве Библейско-богословского института святого апостола Андрея вышла книга Виктора Шнирельмана "Колено Даново: эсхатология и антисемитизм в современной России" .

Новое исследование т.н. "православного антисемитизма" довольно объемное (более 600 страниц). И прежде чем решить, стоит ли целиком читать очередной такой труд – что в нем нового? – я ознакомился с вводными "эсхатологическими" откровениями автора, а также по указателю имен – насколько добросовестно и "научно" автор пишет на страницах, посвященных именно моей персоне. И стало ясно, к какому уже знакомому жанру и "научному" качеству относится это "исследование". (Все цитаты приводятся с сохранением авторской орфографии.)

«"Церковный миф об антихристе" создан по схеме "Протоколов"»

Автор его исходит из правильного осознания того, что т.н. "антисемитизм" имеет не только социально-политические и культурные причины (распространенные среди всех народов, где живут или жили евреи), но и главные причины – религиозные. В таком случае автору с самого начала следовало бы научно признать, что понятие т.н. "антисемитизма" в смысле кровной национально-расовой ненависти к семитам, потомкам патриарха Сима – ложное и специально используется для маскировки духовной сути данной проблемы. Но Шнирельман объявляет именно традиционную христианскую эсхатологию (учение о конце истории) особо изощренной мракобесной формой и основой т.н. "антисемитизма".

Уже в предисловии он называет церковное эсхатологическое учение «мифом об антихристе» (с. xi) – «образованные люди считали миф об антихристе суеверной легендой» (с. 19). Поскольку это установила передовая богословская наука, по убеждению Шнирельмана и цитируемых им разноязычных коллег по "цеху борьбы с антисемитизмом", сторонники православного учения об антихристе могут быть либо невежественными мракобесами, либо сознательными лжецами-жидоненавистниками, которые «любят звать Русь-матушку к топору» (с. 20). «Мало того, иногда публикации ксенофобского толка получают благословение от высших иерархов. Именно это явление и лежит в основе данного исследования» (с. 24). «Именно этот "мистико-мессианский антисемитизм" и служит стержнем данного исследования, причем акцент будет сделан на современных интерпретациях текста ["Апокалипсиса"] как священнослужителями, так и мирянами» (с.40-41).

Якобы «миф об антихристе» в исторической Церкви не имел четких формулировок и не всегда связывался с евреями, пытается внушить читателям Шнирельман. Он верно напоминает различные частные (не общецерковные) трактовки конкретной личности антихриста в истории (Нерон, магометане, папа Римский, Петр I и т.д.), однако это никак не отменяет главную официальную его трактовку как лжемессии, ожидаемого иудеями машиаха вместо отвергнутого ими и убитого Мессии-Христа: «Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете» (Ин. 5:43;). На этом основана вся драматическая логика мiровой истории, изложенная в Священном Писании. (См. об этом вкратце: Православная эмиграция о "еврейском вопросе" – несведущих прошу это сразу прочесть для лучшего понимания данной рецензии.)

Шнирельман же тщится доказать, что в Православной Церкви вообще нет утвердившегося эсхатологического учения, мол, оно "туманно" и "противоречиво" в различных даже святоотеческих интерпретациях. Шнирельман, в отличие от "противоречивых" отцов Церкви, претендует внести в него ясность. Он всячески, со ссылками на авторов разного качества, в том числе на протестантов, явных еретиков и религиоведов-атеистов, пытается зародить сомнение в признании Церковью книги "Апокалипсиса", к тому же якобы всё содержание этой последней части Нового Завета заимствовано из иудейских, персидских и других восточных источников. Причем аргументация Шнирельмана в отрицании церковного учения об антихристе такова, как будто это учение основывается только на "Апокалипсисе", а не на евангельских словах и притчах Христа и на всем историософском стержне Библии, где уже в Ветхом Завете устами Моисея и других пророков предсказывается измена евреев своей богоизбранности и падение в богоотступничество.

Такое же у Шнирельмана отношение и к колену Данову, из которого должен произойти антихрист. Хотя автор и отмечает признанные Церковью пророчества о колене Дановом как носителе зла уже в Ветхом Завете, «где Дан иной раз выглядел далеко не лучшим образом», – но якобы «четкого понимания того, … откуда следует ожидать прихода антихриста, у раннесредневековых авторов не было», и якобы лишь позже укрепилась «связь антихриста с евреями», и лишь после Французской революции (то есть с конца XVIII в.) «началось формирование мифа о "жидомасонском заговоре"» (с. 52-53).

Якобы «мысль о губительной роли "колена Данова" пришла в Россию из Европы. Однако вплоть до рубежа XIX-XX вв. идея об участии иудеев в событиях "последних времен" мало привлекала русских богословов» (с. 123). И вообще якобы «средневековая русская религиозная традиция в целом, в отличие от западной, избегала устойчивой юдофобии», якобы «посвященная этим сюжетам богословская литература появилась в России только в XIX веке» (с. 59). – Значит, и Евангелие со словами Христа «Ваш отец диавол» (Ин. 8:44) появилось на Руси лишь в конце XIX века? Об описанной в летописи полемике с иудеями при выборе веры св. Князем Владимiром в Х в., о "Слове о законе и благодати" митрополита Илариона в XI в., о борьбе Церкви с ересью жидовствующих в XV-XVI вв., об антижидовских указах русских монархов в XVIII в. (Императрица Елизавета: «От врагов Христовых не желаю интересной прибыли»), о причинах черты оседлости и ограничений иудеям (не только социально-экономических, они были обусловлены религиозными причинами), о литературе по вопросу еврейских ритуальных убийств и о православных святых, "от жидов умученных" (прп. Евстратий был распят "жидовином" еще в XI в.) – обо всем этом Шнирельман предпочитает в этом контексте не упоминать.

А рассматриваемые им далее произведения конца XIX века если и не концентрируют внимание на еврейском машиахе, а относят антихриста в прошлое к магометанам или видят главную опасность в католиках, в общей западной апостасии, в будущей китайской угрозе или в современных революционерах-безбожниках, не касаясь специально еврейского вопроса, – то это свидетельствует лишь об ослаблении богословского и историософского чутья у их авторов, что, действительно, тогда имело место даже у профессоров Духовных академий. Мол, поскольку «никому не дано знать о сроках пришествия антихриста», то «христианам следует просто хвалить Господа» и этого достаточно (с. 69). Однако еврейский фактор в Священном Писании – это ось мiровой истории, без чего она лишается логики и понимания происходящего в мiре.

Это сознавал В.С. Соловьев в своих "Трех разговорах" (фантазия на тему еврейского антихриста), но даже тут Шнирельман, верно отмечая "филосемитизм" этого не во всем православного философа, почему-то считает, что «Соловьеву в данном случае были важны вовсе не евреи, он хотел предупредить людей против тоталитаризма» (с. 70). Якобы на рубеже XIX-XX вв. лишь «под влиянием "модернового светского антисемитизма" произошел сдвиг части православного духовенства к антисемитизму… в виде слегка обновленной богословской доктрины, ядро которой составили эсхатологические представления… где важное место занимали иудеи, якобы именно они более других ждали прихода антихриста… якобы они с воодушевлением примут его и он поднимет их против христиан» (с. 71). «Юдофобская интерпретация "Апокалипсиса" строилась по схеме, выработанной "Протоколами"»! (с. 125), – а без них, пытается нас убедить Шнирельман, ну никак православные не додумались бы обратиться в этом вопросе к Евангелию и святоотеческому Преданию, используемому во многих богослужебных текстах (например, в Синаксарии недели Мясопустной читается: «Придет антихрист и родится, яко глаголет святый Ипполит Римский, от жены скверныя и девицы мнимыя от еврей же сущи от племене Данова… и во Иерусалим достигнет и храм их воздвигнет»).

Шнирельман продолжает: «Но, как мы видели, далеко не все богословы и священнослужители, рассуждавшие о "последних временах", принимали идею о какой-либо вредоносной деятельности евреев» (с. 122). В подтверждение этого тезиса даже у авторов, четко придерживавшихся традиционной церковной эсхатологии (например: у Л.А. Тихомирова, прот. Бориса Молчанова, архиеп. Аверкия), Шнирельман пытается выискивать "смягчающие" фразы, которые якобы не придают особой роли "коварным евреям" и мало касаются еврейского антихриста, не считая это существенным. Как будто слово "евреи" нужно твердить в каждом абзаце… «Мало того, обсуждение эсхатологических проблем могло вовсе обходиться без фигуры антихриста и "удерживающего". Поэтому встает важный вопрос о том, почему отдельные авторы считали нужным затрагивать эти темы, придавая дискурсу антисемитский облик», – лукаво недоумевает Шнирельман.

Вот уж неразрешимая загадка для титулованного доктора наук, специализирующегося на евреях и православной эсхатологии: почему «в русле этого мифа евреи превратились не только в ярых ненавистников христианства, но в "слуг Сатаны", готовивших приход антихриста» (с. 121-122)… Видимо, в его понимании правильная эсхатология должна выглядеть как еврейско-масонско-коммунистическая утопия "светлого будущего" (к которой теперь склоняются и католики) с великим Машиахом во главе избранного народа под аплодисменты прочего гойского человечества?

Еще чаще доктор наук намеренно валит в одну кучу самые разношерстные публикации, включая известных философов-вольнодумцев и ученых-еретиков, что позволяет ему замутить и дискредитировать проблему в целом (как она верно изложена многими компетентными авторами, например, архиепископом Нафанаилом, но таковые тоже зачисляются в разряд "заурядной юдофобии", с. 118-119). Во всей данной книге это у Шнирельмана излюбленный прием – чем и объясняется ее обширный "научный" охват множества "эсхатологических" публикаций, якобы безосновательно демонизирующих евреев и иудаизм.

Якобы, якобы… Якобы это ложь, что «именно евреи ждут прихода антихриста, с воодушевлением примут его и он поднимет их против христиан»… Интересно, какая же еще другая религия столь же яростно отрицает Мессию-Христа и страстно ждет "иного" мессию, своего машиаха? Как Шнирельман объяснит официальную еврейскую эсхатологию и то, что в числе 13 главных принципов иудаизма требуется ожидание еврейского всемiрного правителя: «Безоговорочно верю в приход Машиаха, и, хотя он задерживается, я всё же каждый день буду ждать его» ("Кицур шульхан арух", М., КЕРООР, 2001, с. 485). И как он объяснит смысл эсхатологической молитвы Шефох, в которой евреи призывают своего «б-га» «истребить из поднебесной» все прочие народы? (Подробнее об этом Шнирельман может прочесть в современной хасидской статье юрисдикции Берла Лазара: "Что произойдет с народами мира?", где обсуждается тезис, что машиах «разгромит всех сынов Шета» – это значит, что все народы мiра будут уничтожены. "Протоколы сионских мудрецов" тут отдыхают, потому у серьезных авторов и нет нужды в ссылках на них, Талмуда вполне достаточно…)

Познания Шнирельмана в православной эсхатологии демонстрируются и его трактовкой понятия "милленаризм" (видимо, заимствованной у западных "религиоведов"), – якобы это не то же самое, что и "хилиазм" (с 48), хотя различие тут всего лишь в латинском или греческом слове "тысяча" в обозначении одной и той же ереси о "тысячелетнем царстве праведников на земле".

Сам Шнирельман для своих упражнений в отрицании "мифа об антихристе" использует именно отвергнутое Церковью хилиастическое толкование "Апокалипсиса": якобы только в будущем сатана будет низвернут Архангелом Михаилом на землю, где будет скован в цепи на тысячу лет, и тогда «наступает тысячелетнее царство Христово, предназначенное для тех, кто не покорился Зверю, – они оживают, а последователям зверя приходится ждать еще тысячу лет» и лишь через тысячу лет сатана будет побежден Богом, после чего «праведники обретают новую жизнь, а грешники попадают в "озеро огненное". Теперь оживает Иерусалим и в нем поселяются спасенные народы» (с. 42-45). Но якобы «в христианском мире все это было переосмыслено, и реальные враги, которыми для Христа были римляне, превратились в воображаемых врагов в лице иудеев» (с. 46). – Тут уже слышится и знакомый "научный" аргумент многих еврейских авторов, что Христа распяли вовсе не евреи, осудившие Его на казнь и всенародно требовавшие этого от сомневавшегося Пилата («Распни, распни Его!»; «Да будет распят!.. кровь Его на нас и на детях наших» – Лк. 23:21-23; Мф. 27:23,25), мол, виноваты в этом – "римляне", махавшие молотками и забивавшие гвозди…

И вообще, по уверению Шнирельмана, только суеверы верят в «миф о конце света» (с. 40), «сюжет о "последних временах" маргинален для современной канонической христианской литературы. Церковный истэблишмент избегает его обсуждения, способного подорвать репутацию Церкви» (с. 41). Действительно, в современных "христианских" конфессиях ширится отступление от Христовой Истины, и Шнирельман с похвалою указывает на такие примеры как образец, достойный подражания и православным. Возможно, и церковное руководство МП близко к тому, чтобы, подобно католикам и протестантам, отказаться от православной эсхатологии, если вспомнить заявления первоиерарха МП о "едином Боге с иудеями" и трактовку «спасения от иудеев» в официальном документе "Основы социальной концепции РПЦ" (2000).

Не стану отмечать все фактические ошибки и подтасовки, которых уже в первой главе немало. Например, Шнирельман пытается опровергнуть общеизвестный дореволюционный факт, подавая его как мою ложь: «в "ограничениях для еврейства" он [Назаров] усматривал лишь вероисповедный, а не "национальный" признак, ибо якобы после крещения евреи обретали полноправие» (с. 441). И еще: якобы до революции «многие представители церкви стояли на либеральной позиции и выступали против антисемитизма. Достаточно сказать, что среди русских священников не нашлось ни одного, кто готов был поддержать обвинение на суде над М. Бейлисом» (с. 59). – Да, к сожалению, многие даже в духовенстве утратили тогда понимание происходящего. Но если бы Шнирельман ознакомился с изданным мною Стенографическим отчетом киевского процесса, он мог бы узнать, что свидетелями обвинения на суде выступили архимандрит Амвросий (наместник Киево-Печерской Успенской лавры), архимандрит Автоном (еврей по происхождению, который состоял в окружении Волынского архиепископа Антония (Храповицкого) и действовал с его благословения). Сам архиепископ Антоний высказал тогда в печати убеждение в том, что еврейские ритуальные убийства существуют.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ: https://rusidea.org/26124342

Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments