wowavostok (wowavostok) wrote,
wowavostok
wowavostok

Хорошо при царе-Без подарка к чиновникам не ходили. Как была устроена коррупция в Российской империи

Оригинал взят у perfume007 в Без подарка к чиновникам не ходили. Как была устроена коррупция в Российской империи
Специально для https://vk.com/stepan_demurа В России воровали «испокон веков»? Павел Чичиков, прежде чем заняться скупкой мертвых душ, зарабатывал взятками на таможне, а когда его аферы раскрылись, избежал суда благодаря подкупу. Иван Хлестаков в Саратове собрал взятки буквально со всех начальников бюджетных учреждений и бюрократов, блестяще исполнив роль, в переводе на современный язык, представителя Следственного комитета. У этой истории есть реальные прототипы. В «Пошехонских рассказах» Салтыкова-Щедрина городничий в городе Добромыслове взятки не копил, а сразу, как получит, тратил на произведения искусства, возвращая их в денежный оборот. Поэтому там вместо «брать взятки» говорили «пустить в народное обращение». Была ли коррупция в царской России чрезмерной, необычайной?

Приезд воеводы. Картина маслом. Сергей Иванов

о, что сейчас считается коррупцией, не всегда так воспринималось. В рамках системы откупов и кормлений взятки были скорее нормой, чем отклонением. В конце 2016 года в НИУ ВШЭ опубликовали исследование, в котором описали, как давали взятки князья Голицыны и на протяжении нескольких десятилетий вели подробный учет этих трат. Давайте с этого исследования и начнем разговор. Зачем и за что Голицыным приходилось платить взятки? Ведь это было одно из влиятельнейших семейств в стране. Почему, взаимодействуя со средними и мелкими чиновниками, они не могли добиться легальных целей в управлении своими имениями без коррупции?

Князья Голицыны ⁠решают ⁠вопросы
Принято считать, что для традиционных аграрных обществ ⁠характерен высокий уровень коррупции, а по мере ⁠экономического роста и монополизации ⁠государством ресурсных потоков коррупция ⁠снижается. Но насколько? Коррупцию в прошлом ⁠очень сложно исследовать: участники коррупционных отношений обычно их скрывают, опросить их мы не можем. Важный источник – уголовные дела. Испокон веков за лихоимство и взяткодательство людей наказывали. Но это отдельные случаи, как делать на их основе общие выводы? Выявлены ли в конкретном уголовном деле все случаи взяточничества со стороны обвиняемого? Едва ли.

В России ситуация уникальная: с XVII и до середины XIX века подношения чиновникам записывались в приходно-расходные книги крупных вотчин и даже крупных монастырей. Получение взяток было однозначно криминализовано на уровне закона Петром I в 1714 году, но с взяткодателями правовой определенности не было. Они могли записывать эти расходы, ничем не рискуя. Если монастырь или помещик посылает своего приказчика в город «решать вопросы» с чиновниками, тот записывает все: дорожные расходы, покупки для поместья, подарки и взятки чиновникам.

Мы взяли несколько десятков полных приходно-расходных книг князей Голицыных за 1750–1830-е годы из разных поместий в Центральной России – это книги, в которых записывались хозяйственные расходы, налоговые платежи, сводился баланс. Платежи чиновникам были повсеместными и регулярными: любое взаимодействие с чиновником сопровождалось мелкой монеткой. Везут в город сдавать в суд крестьянина Моисея Галкина, которого должны были забрать в армию, а он себе палец отрубил: не хотел идти на 25 лет. Односельчане на него сильно осерчали: теперь вместо него должен был идти кто-то другой. Галкина решили показательно сдать в суд. Привозят, сопровождающий идет к секретарю суда с подарком, послать за попом, чтобы арестанта привести к присяге: мелкая монета попу. Получить копию протокола – тоже заплати. Допросили, составили протокол, подшили, выдали копию протокола. Все? Нет, надо устроить всей судейской братии посиделки, выпить.

Но в целом это бремя не было очень высоким. Расходы голицынских вотчин на отношения с чиновниками составляют за 80 лет 1–7% общих расходов каждого поместья в год, не более 11 копеек ежегодно на мужскую душу. Это около 1% тогдашних доходов крестьянского хозяйства (от 5–10 до 26–27 рублей в год), или порядка 8% величины главного тогдашнего прямого налога – подушной подати. Правда, тогда прямые налоги начали уступать свое значение косвенным.

Сильно ли эти платежи обогащали чиновников? Если по 8 копеек в год уходило на взятки у всего населения уезда, то за счет подарков чиновники могли получать дополнительного 10–70% своего совокупного жалованья. В одной из записей пофамильно расписано, как распределялись коррупционные платежи. Крайне неравномерно: порядка 80% достается десяти главным чиновникам уезда (всего их там около 60). На долю остальных 50 мелких чиновников, вплоть до писарей и сторожей, остаются жалкие крохи. Даже среди этих десяти неравенство драматическое. Городничий получил в три раза больше судьи, а тот в два раза больше заседателей (своих замов). Выходит, что городничий из этого источника мог получить до 200% сверх к своему жалованью.

Это рутинная повседневная коррупция: большинство подарков даже не сопровождаются каким-то обменом услугами, а делаются просто ради поддержания отношений, доброго расположения чиновников. Дарятся и ненужные подарки. Вот встречают крестьяне проезжающего мимо нового ярославского генерал-губернатора Кашкина – и дарят ему яблоки какие-то. Посылают к Кашкину старосту, и тот несет губернатору голову сахара. Нужны ли губернатору сахар и яблоки? Вряд ли. Но дарить все равно надо. Повторюсь, что эта рутинная система всеобщего обмена дарами, видимо, потому и могла существовать, что не была чрезмерно обременительной для населения – по крайней мере, к царствованию Екатерины II.

Судя по всему, в более «простые» времена Петра I выжимали гораздо жестче: чиновники в уездах могли заниматься настоящим разбоем. Кроме того, в этом исследовании мы не могли рассматривать платежи чиновникам от купцов и торговцев и подношения им от крестьян, когда те взаимодействовали с бюрократией индивидуально, а не как члены общины. И мы не видели платежей, которые делали центральные конторы Голицыных в Петербурге и Москве. Но даже на нашем материале мы видим, что сумма подарков иногда вырастает в два три раза. Это происходит, когда есть конкретное дело, – например, помещик судится с купцом о некоей мельнице. Тут подношения резко растут.

Почему Голицыны, богатый и высокопоставленный клан, платили мелким чиновникам? На крупных магнатов в России приходилась значимая доля крепостных, возможно, помещики таким образом защищали крестьян от чиновников. Голицыны эти платежи одобряли, знали про них, подписывали ведомости каждый год. Даже давали прямые инструкции о подарках. Видимо, уровень платежей был приемлем и поддерживать эти отношения было проще, чем включать политический ресурс ради копеечной экономии. В подарках есть даже элемент престижа: даритель ощущает себя не объектом вымогательства, а патроном, благодетелем местных чиновников, одаривает их «с барского плеча».

Получается, тогдашняя российская коррупция, в отличие от сегодняшней, не имела характера вымогательства, а была добровольной для обеих сторон? Было ли это вообще коррупцией? Подарки воспринимались как естественный элемент отношений: не идти же в гости с пустыми руками. В то же время люди понимали, что делают что-то неправильное, и манипулировали языком в случае конфликта. Те же подарки «лучшему другу», если чиновник перешел ощущаемую всеми грань, описывались уже как взятки, преступное вымогательство, лихоимство – так это отражалось в уголовных делах. Ни одного случая прямого вымогательства по голицынским поместьям за исследованные 80 лет мы не нашли. Но в случаях с другими помещиками они зафиксированы, в том числе если помещик пытался бороться с этими платежами, перекладывать их на крепостных. Есть даже инструкции бурмистру: если к тебе придут чиновники из уезда, можешь их обедом накормить, но не больше. Будут просить что-то еще – выгоняй и пиши жалобу губернатору, я тебя поддержу.

Птенцы гнезда Петрова
Коррупция – это злоупотребление доверенной властью в личных целях. Это определение предполагает различение между общественными и частными интересами, между чиновником как официальным лицом и им же как физическим лицом. Для XVIII века это различение неочевидно.

Коррупция в современном смысле возникает вместе с современной бюрократией. Еще в XVII веке такой бюрократии у нас не было; в XVIII веке она возникает; к гоголевским временам чиновники становятся похожими на нынешних бюрократов. Для них зарплата чиновника должна была быть основным источником средств к существованию.

В 1817 году Пушкин окончил лицей с десятым чином. Его определили в Коллегию иностранных дел с годовым жалованьем 700 рублей. Для сравнения: гонорар за опубликованных в 1820 году «Руслана и Людмилу» составил 1500 рублей. А за опубликованный в 1824-м «Бахчисарайский фонтан» – 3000 рублей. Годовое жалованье за это время не выросло. Историк Любовь Писарькова в своем масштабном исследовании русской бюрократии приводит выдержку из письма живущего в Петербурге чиновника: годовое жалованье 3500 рублей, а на жизнь с семьей в Петербурге нужно 6000 рублей. Такие деньги получал директор департамента в министерстве – серьезная позиция, занимали ее, как правило, люди, у которых был доход от поместий, и в жалованье они как раз не нуждались. Пушкин тоже располагал некоторыми имениями плюс 700 рублей годового жалованья плюс литературные заработки – если бы в карты поменьше играл, был бы вообще богачом.

Впервые жалованье из казны для чиновников установил Петр I в 1715 году. Весь XVIII и значительную часть XIX века оно сознательно было очень небольшим. Предполагалось, что чиновник может жить на доход от поместий, а жалованьем государь тебя жалует – поощряет. Это бонус, а не основной доход. Выплата жалованья регулярно задерживалась. Во время Северной войны Петр ежегодно издавал указы об удержании 10–20% от жалованья со всех получателей ради покрытия военных расходов: денег не хватало. Все понимали, что практики подарков и поборов неправильные, лучше бы без них обойтись. Но положение чиновников было абсолютно безвыходным. Если ты мелкий делопроизводитель в медвежьем углу, иначе просто не выжить.

Между чиновничеством и населением существовал своего рода общественный договор: пока все в рамках приличий и не слишком обременительно, никто ни на кого не жалуется. Система общего сочувствия: у тебя односельчанин себе палец отрубил, чтобы не идти в армию, а у меня самого семеро по лавкам, так что тащи гуся мне к столу. Это так называемая petty corruption – бытовая коррупция.

Другое дело – grand corruption, политическая коррупция. В эпоху Петра I происходили захватывающие вещи: птенцы гнезда Петрова воровали напропалую. У Меншикова, президента Военной коллегии и генерал-губернатора Петербурга, были миллионные счета в Амстердаме. Скандальный характер приобрели его манипуляции при хлебных поставках в строящийся Петербург. Начинал Меншиков с откатов 15%, под конец достиг 65%. Второе скандальное дело – «почепское межевание». После полтавской победы Меншикову пожаловали имение в районе города Почеп (сейчас – Брянская область). В следующие десять лет он правдами и неправдами приобретал земли вокруг своего имения: сгонял владельцев, кого-то держал в сыром погребе, пока свои земли не отписал на него, и так далее. Увеличил территорию чуть ли не в два раза.

Другая знаменитая история той поры. Один из братьев Соловьевых (до этого работавший у Меньшикова приказчиком) служил на архангельской таможне, отвечая за отправку казенных товаров за границу, а другой работал в Амстердаме торговым агентом – принимал эти товары, а потом отправлял в Россию деньги. Это товары, на которые была установлена государева монополия: меха, поташ, смольчуг (густая смола) – стратегические товары того времени, как сейчас нефть и газ. Управляя «госмонополией», Соловьевы под видом казенных товаров отправляли за границу все подряд, обходя тем самым пошлины. Потом деньги по векселям и прочими способами выводились за границу и оседали в Амстердаме (главным образом) и Лондоне. Знакомо?

Наконец, история сибирского губернатора Гагарина, на которого было большое количество жалоб: там существовала эпизодическая, но очень прибыльная торговля с Китаем. Товарооборот был не очень велик, но торговая маржа существенная. Раз-два в год приходили китайские караваны с редкими товарами. На Гагарина жаловались: к торговле допускает только друзей и родственников, чуть ли не сам наводит грабителей на эти караваны. При разграблении одного из них якобы сам похитил драгоценную диадему, которую Петр купил в Китае в подарок своей жене, будущей Екатерине I. Крайне неловко получилось. Гагарин за это лишился головы.

Все это не закончилось со смертью Петра. В Ярославле, кажется, был чиновник, бравший деньги за приведение к присяге на верность Екатерине II, когда она взошла на престол. Немецкая душа императрицы такой наглости не вынесла, и мерзавец был примерно наказан.

Сейчас petty corruption и grand corruption объединяются в слове «коррупция». Но для XVIII–XIX веков это совсем разные вещи. Применять современный термин к делам давно минувших дней нужно c очень большой осторожностью. Говорить, что в России всегда была коррупция: 300 лет назад Меншиков, сейчас кто-то другой, а по сути ничего не меняется, – это слишком большое упрощение. Конечно, неформальные практики никуда не уходили и при Ленине, и при Сталине, и при Александре Освободителе, и при Николае Палкине. Но они сильно меняются под воздействием институциональных изменений и культурных процессов. Человек всегда хочет есть, но аппетит удовлетворяется разными способами.

Необычная для России история в области grand corruption другого времени – распределение подрядов на строительство железных дорог во второй половине XIX века – начале XX веков, когда государева семья и топовые чиновники вроде Витте имели доход от распределения концессий на строительство.

Особо благостного отношения к коррупции в России не было даже в XVIII–XIX веках. В «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» 1845 года различаются два вида коррупции: мздоимство и лихоимство. В случае с отрубленным пальцем чиновники получали деньги за то, что должны были выполнить, но могли тормозить. Это классическое мздоимство. Лихоимство – это когда чиновники берут деньги за принятие решений, которые могли бы быть иными. Это разные виды коррупции.

В 1910 году историк, политолог и юрист Павел Берлин писал о социально-культурных особенностях коррупции в России: «Через всю нашу историю, лишь меняя формы, тянется колоссальное взяточничество, которым пользуются как отмычкой к казенным сундукам. На протяжении XVIII и XIX веков правительство одной рукой энергично и бесплодно искореняло взяточничество, а другой столь же энергично, но вполне успешно насаждало условия, рождающие новые поколения лихоимцев». Российские правители пытались бороться с коррупцией, но другой рукой создавали условия для обогащения людей типа Меншикова. Те, кто сидел ниже, смотрели на это и делали примерно то же.

Источник
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments