wowavostok (wowavostok) wrote,
wowavostok
wowavostok

Бандитское изъятие детей на Алтае — опека применяет клевету и ложь

Оригинал взят у anti_fascist1 в Бандитское изъятие детей на Алтае — опека применяет клевету и ложь
Родителей и детей предают институты, задача которых сохранять семью, а не разрушать ее. За последние годы в России участились случаи «профилактического» отбора детей у родителей органами опеки и попечительства. Поводом для изъятия может быть анонимная жалоба, а основанием — грязная посуда, беспорядок в комнате, не забитый под завязку продуктами холодильник и т. д. Эти и другие признаки якобы позволяют отнести семью в категорию «социально опасной» и оградить от нее детей — временно или навсегда.
Так действуют ювенальные технологии, пришедшие к нам из просвещённой Европы.
Действуя таким образом, «ювенальщики», по сути, наказывают родителей за бедность, преувеличивая их недостатки. Благодаря межведомственному взаимодействию они могут легко изъять ребенка из дома, школы, детского сада или больницы. Как правило, находящиеся и без того в трудной жизненной ситуации родители оказываются совершенно не готовы к такому жестокому способу оказания «помощи». Родителей и детей предают институты, задача которых сохранять семью, а не разрушать ее.

Читайте также: Органы опеки «науськивают» на вторжение в семью

Есть от чего впасть в уныние. Но не такова оказалась Ирина Байкова, жительница села Соколово Алтайского края, у которой 27 мая 2016 года отобрал троих дочерей ­ — восьми, шести и пяти лет. Ей хватило сил бороться за возвращение детей домой, в частности, она обратилась к общероссийской общественной организации защиты семьи «Родительское Всероссийское Сопротивление» (РВС) Прочитать текст искового заявления о лишении Байсковой родительских прав

Одинокая мать обвиняется в том, что не могла в течение нескольких месяцев вылечить чесотку у детей. Цинизм ситуации заключается в том, что детей забрали именно после согласия Ирины поместить их в больницу! Собрав для помещенных в медучреждение дочерей вещи, Ирина Байкова отправилась вместе с ними из местной больницы в районную (село Зональное). В приёмном покое её уже ждали представители опеки. Они выдали Ирине на руки постановление об отобрании детей, которых она смогла увидеть лишь спустя продолжительное время.

Другими причинами отобрания детей назывались:


  • недостаток продуктов питания;

  • недостаток игрушек;

  • «антисанитария»;

  • маленькая жилплощадь и даже

  • «постельное белье серого цвета» —

типичный ювенальный «набор» обвинений, ни в каких законах не прописанный, а основанный только на субъективной оценке сотрудников опеки. По закону, поводом для отобрания детей может быть только «непосредственная угроза жизни ребёнка или его здоровью».

Обвиняя Ирину Байкову в недобросовестном выполнении ею родительских обязанностей (что по закону может быть поводом разве что для вызова на комиссию по делам несовершеннолетних, а не для отобрания детей), орган опеки вовсе не спешил проявлять хотя бы толику требуемой добросовестности со своей стороны. Уже самые первые свои действия чиновники начали с грубейших нарушений закона. Так, в течение 24 дней опека тянула с предъявлением иска о лишении родительских прав, хотя должна была это сделать не позже семи дней после отобрания детей. Тем самым Администрацией Зонального района Алтайского края был грубо нарушен предусмотренный Семейным кодексом РФ процессуальный срок. Это указывает не только на человеческую черствость к горю разлученных детей и матери, но и на вопиющую профессиональную некомпетентность сотрудников опеки.

Более того, в целях обеспечения надзора за деятельностью органов опеки, в случае отобрания детей, немедленно же должен быть извещён прокурор. Однако и этого тоже не было сделано. На эти процедурные нарушения после неоднократных обращений в прокуратуру наконец-то обратили внимание сотрудники надзорного ведомства, применив в отношении органов опеки мало что значащие для Ирины меры прокурорского реагирования.

Что же, по мнению опеки, угрожает жизни и здоровью детей? Здесь наибольший интерес представляют юридические акты, на основании которых отбирались дети Ирины Байковой. Как уже отмечалось, Администрация, нарушив установленный законом срок более чем в три раза, все-таки подала в суд иск о лишении родительских прав. Но то, как этот иск был составлен, говорит об острой нехватке юридически грамотных кадров у Администрации Зонального района. Само исковое заявление наглядно раскрывает всю клеветническую сущность ювенальных технологий, на основании которых отбираются дети.

Первый, вопиющий пример неадекватности действий чиновников — следующие строки искового заявления: «Байкова… злоупотребляет спиртными напитками, а также в доме Байковой часто собираются компании в состоянии алкогольного опьянения». Главный конфуз заключается в том, что сами органы опеки прилагают к исковому заявлению документы, которые это опровергают — а именно, характеристику Ирины Байковой за подписью главы Соколовского сельсовета, где указано, что она «не замечена в употреблении спиртных напитков».

Кроме того, по запросу суда была предоставлена информация о том, что Байкова не состоит на учете в наркологическом диспансере, не доставлялась в полицию и не привлекалась к административной ответственности. Что же это такое? «Сон разума рождает чудовищ»?.. Но ведь «чудовища» из снов сотрудников опеки вполне могут лишить любящую мать родительских прав! К тому же эти «юридические чудовища», порожденные муниципальными служащими (т. е. представителями власти), совершают «внутренний подкоп» под принцип законности. И соответственно приводят к дискредитации государства. А казалось бы, всего-то чья-то чиновная некомпетентность!

Но пойдём дальше, посмотрим, каковы другие обвинения. «Байкова… создает угрозу их жизни и здоровью, оставляя на продолжительное время одних без присмотра в жилом помещении…» И опять акты обследования, прилагаемые самим органом опеки, с завидным постоянством содержат упоминание о подругах Ирины, которые то помогают ей с ремонтом, то приглядывают за детьми, когда матери нет дома, то отводят ребенка в школу и т. д. В сущности, органы опеки, искажая факты, клевещут на мать, стараясь создать впечатление, что дети остаются дома без присмотра взрослых, а значит… находятся в опасности.

Но, видимо, после того, как к истории было привлечено внимание общественности, представители опеки все же сообразили, что начинают выходить из сферы моральных осуждений в сферу с гораздо более серьезными последствиями. И в итоге, спустя месяц после подачи искового заявления опека подала уточненное исковое заявление. Уточнения заключались в том, что Ирину Байкову чиновники уже не намеревались лишать родительских прав, а просили суд лишь на время в них ограничить. Обоснование своих действий у опеки вышло лаконичное: «В связи с тем, что достаточных оснований для лишения родительских прав не имеется, однако оставлять ребенка с матерью вследствие ее поведения является опасным для ее детей». В чем именно заключается опасность, орган опеки так и не разъяснял.

А в его документах мы обнаруживаются очевидные нестыковки. Прежде всего, следует обратить внимание на крайне примечательный документ — акт обследования жилищно-бытовых условий от 26.05.2016. Примечательно в этом акте всё. Прежде всего, дата.

Дело в том, что, согласно данному акту, обследование жилищных условий семьи Байковых проводилось 26 мая 2016 г. главным специалистом по опеке и попечительству Т.А. Похоруковой. Однако, в этот день Т.А. Похоруковой дома у Ирины Байковой не было. Она явилась лишь на следующий день — 27 мая. Уже после отобрания детей! Из этого со всей очевидностью следует, что акт был составлен задним числом. Это подтверждает и наличие в акте крайне странной формулировки в пункте «сведения о ребенке»: «Девочки продолжительное время больны чесоткой, мама не прилагает усилий в лечении. Девочки находятся на лечении в детском отделении Зональной больницы». То есть в акте от 26 числа содержится информация о фактических обстоятельствах, которые возникли только 27 числа, когда девочек увезли в больницу. Ну, хоть бы врали грамотно!

На суде представитель истца Т. А. Похорукова (ныне, кстати говоря, исполняющая обязанности главы комитета по образованию Администрации Зонального района) попыталась объяснить столь странное расхождение текста с реальностью тем, что якобы была допущена техническая ошибка.

Другая нестыковка, тоже с датами: постановление об отобрании детей было вынесено 26 мая, в то время как само отобрание произошло только на следующий день — 27 мая. Это расхождение прокомментировал кандидат юридических наук, доцент кафедры конституционного и международного права Алтайского государственного университета К. В. Чепрасов:

«В соответствии со статьей 77 Семейного кодекса при непосредственной угрозе жизни или здоровью орган опеки и попечительства вправе немедленно отобрать ребенка у родителей. Причем немедленное отобрание ребенка производится органом опеки на основании соответствующего постановления органа публичной власти. Как видно из формулировки статьи 77, речь идет именно о непосредственной угрозе жизни и здоровью и, соответственно, именно о немедленном отобрании ребенка из семьи. Таким образом, органы опеки имеют право отобрать ребенка из семьи лишь при абсолютной очевидности непосредственного характера угрозы. Разумеется, аргументация органов опеки в деле Байковой о том, что к такой угрозе следует отнести чесотку, не выдерживает никакой критики.

По факту, органы опеки вообще не поясняют в постановлении об отобрании конкретные причины отобрания детей. В юридической практике к ним, как правило, относятся умышленное причинение вреда здоровью ребенка, избиение, доведение до истощения вследствие продолжительного отсутствия какого либо питания и т. д. Отсутствие же указания на конкретные угрозы, использование органами власти терминов, допускающих многозначные трактовки, в сущности, являются потенциальными коррупциогенными факторами. Это, в свою очередь, не может не породить излишнего субъективизма, и как следствие опасности злоупотребления полномочиями и нарушение конституционных прав граждан. Не случайно в этой связи в юридическом сообществе давно ведется дискуссия о конкретизации понятия «непосредственная угроза…» в статье 77 Семейного кодекса и введения уголовной ответственности за необоснованное изъятие детей из семьи».

О какой же непосредственной угрозе жизни и здоровью органы опеки вообще могут говорить, когда они сами тянули целые сутки с отобранием? Ведь здесь может существовать лишь два варианта. Либо сотрудники Администрации Зонального района Алтайского края являются абсолютно некомпетентными в вопросах, которые они решают. Причём эта некомпетентность начинается от рядовых сотрудников, составляющих акты обследования, и вплоть до исполняющего обязанности главы Администрации А. Л. Пилюченко, который подписал постановление об отобрании. Либо же никакой непосредственной угрозы жизни и здоровью детей Ирины Байковой и вовсе не было. А само отобрание является следствием ядовитой смеси отсутствия профессионализма, бессовестного отношения муниципальных служащих района к выполняемым функциям и беспринципного желания скрыть свои грубые ошибки в работе.

Последний аспект проявился, когда в суде внимание опеки обратили на факт несоответствия фактических обстоятельств и обстоятельств, указанных в постановлении об отобрании. На это представители опеки ответили, что и тут они допустили техническую ошибку. Оказывается, постановление Администрации на самом деле издано 27 числа! Но не слишком ли много «описок» совершили чиновники Зонального района в своих юридических актах, особенно учитывая всю исключительность мер, которые было решено применить к семье Байковых? И где гарантия того, что для этих чиновников наплевательское отношение к требованиями закона не стало повседневностью?

Подобные риторические вопросы, пожалуй, в обычных условиях могли быть излишне эмоциональными. Однако в реальности приведенные выше опасения отнюдь не являются безосновательными.

Когда уже казалось, что в аморальности и безграмотности представителям власти «падать ниже некуда», неожиданность открылись следующие обстоятельства. Выяснилось, что все три дочери Ирины Байковой еще до окончания судебного разбирательства уже попали в банк данных детей-сирот и выставлены на сайте «Усыновление в России». Выходит, что органы опеки, проигнорировав тот факт, что вплоть до вынесения судебного решения о лишении или ограничении родительских прав Ирина Байкова является законным представителем своих детей, оформили ее дочек как оставшихся без попечения родителей. В сущности, абсолютно незаконно дали зеленый свет на усыновление дочерей Ирины Байковой, зная, что судебный процесс о лишении ее родительских прав еще в самом разгаре и ожидать решения в свою пользу опеке крайне преждевременно. Неужели и в этих действиях органов опеки закралась какая-то «техническая ошибка»? Похоже, что как ни стремись, изучая дело Ирины Байковой, избегать риторических вопросов, возмутительные действия опеки все равно к ним приведут.

Крайне странное впечатление оставляли попытки органов опеки на суде описать состояние психического здоровья детей в максимально мрачных красках. Например, опека, обвиняя Ирину в том, что она не заботится о детях, указывали на тот факт, что детям поставлены диагнозы F83 и F80. Это якобы и свидетельствует об отсутствии должной заботы со стороны матери. Между тем, в материалах дела нет каких-либо пояснений по поводу того, что собой представляют эти диагнозы и как они влияют на состояние ребенка... Статья не вмещается в формат жж. Прдолжение читайте здесь: https://regnum.ru/news/society/2176229.html?t=1473240447






Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments