October 29th, 2015

Вовик

ПРИРОДНЫЙ “АСПИРИН” В ЛЕСУ



В природе есть все необходимое для выживания в дикой среде. Её источники, зачастую, кажутся неисчерпаемыми. Но если вы не обладаете навыками выживания в дикой местности, вы не сможете распознать и воспользоваться щедрыми дарами природы.

Вы можете стать жертвой голода, жажды, травмы, болезни, холода или целого ряда других угроз, в то время как решение проблемы находится на расстоянии вытянутой руки.

Знания – помогут выживанию

В 1535 году JacquesCartier (Жак Картье) и его люди узнали, что даже самые минимальные знания могут провести границу между жизнью и смертью в ситуации выживания. В то время как он и его люди болели и умирали от цинги (вызывается нехваткой витамина C) в заснеженной Канаде, в лесу было полно легкодоступного витамина C. Когда местные жители показали им как сделать чай из сосновых игл, это простое средство от цинги быстро восстановило здоровье людей и помогло сделать континент доступным для исследования европейцами.

Многие люди погибли из-за отсутствия укрытия в дикой местности, в то время как даже слабые белки умеют строить себе жилище из листьев и травы. Находясь в центе источников, изобилующих пищей, люди умирали от голода. Если бы они отбросили предрассудки касательно пищи и принимали все дары природы, то их выживание было бы гарантировано.

Пища, одежда, укрытие, оружие, чистая вода, природные лекарства и всё остальное, в чём вы нуждаетесь для выживания, всегда есть под рукой, если осознать наличие огромных возможностей вокруг вас.

Далее речь пойдёт о моей недавней травме и природных лекарствах, доступных в лесу.

Травма в условиях дикой природы

Несколько дней назад, во время выслеживания лося в чаще леса, я подвернул лодыжку. Как и в случае многих других травм, растяжение лодыжки в современном цивилизованном обществе, обычно, не вызывает особых проблем. Кое-как вы ковыляете домой, вероятно, обращаетесь к доктору, принимаете такие лекарства, как ибупрофен или аспирин, чтобы уменьшить боль и отёки, и отдыхаете несколько дней с удерживаемой на весу ногой.

Но в дикой природе, подвёрнутая лодыжка может иметь катастрофические последствия. За километры до ближайшей дороги и человеческого поселения, в труднопроходимых местах, если вы не можете ходить, вы будете вынуждены ночевать под открытым небом. Если не подготовиться к таким ситуациям, то обыкновенная травма может очень здорово поставить под угрозу ваше выживание.

Всегда держите при себе основные средства для выживания

Эта ситуация напоминает важнейшее правило: всегда имейте при себе базовые средства выживания. Никогда не знаешь, что произойдёт на следующей прогулке и даже простые травмы или ошибки могут поставить вас в условия выживания, к которым вы должны быть готовы. Независимо от того, куда вы собираетесь, даже если на короткую прогулку, всегда носите необходимые предметы для выживания. Это простое правило вполне может спасти вашу жизнь.

После травмирования лодыжки можно было бы просто открыть аварийный комплект, достать таблетку ибупрофена или аспирина и запить её глотком чистой воды. Это смогло бы уменьшить боль и отёк в лодыжке, обеспечило бы комфорт и, надо надеяться, позволило бы мобилизовать силы, чтобы выбраться из глуши.

Но что, если вы оказались наедине с природой без каких-либо лекарств в аварийном комплекте ? Возможно, вы были ранены несколько дней назад и приняли последнюю таблетку аспирина. Или у вас вообще нет с собой аварийного комплекта.

Натуральное болеутоляющее

Как Жак Картье и его люди в 1535 году, я был окружен лесом, целиком заполненным натуральными медикаментами. Всё, что мне было необходимо – немного знаний, чтобы воспользоваться этим. И вновь (см. Съедобная сосновая кора) нас выручает дерево: осина, иначе известная как «тополь».

Кора и аспирин

С незапамятных времен было известно, что кора некоторых деревьев обладает целебными свойствами по уменьшению температуры, боли и воспалений. А специальный ингредиент, содержащийся в этой коре, – один из самых мощных болеутоляющих в природе.

Лихорадка, мышечные боли, остеоартрит, головная боль, менструальные спазмы, артрит и воспаления, включая бурсит, тендинит, и травмы вроде растяжений – все они могут быть вылечены с помощью дозы натурального салицина, полученного из коры этих деревьев.

В 19-м веке учёным удалось извлечь из коры деревьев и определить салицин, как сильнодействующее болеутоляющее, а потом разработать и продать синтетический вариант – ацетилсалициловую кислоту, которую мы теперь знаем как «аспирин».

Аспирин – это самый широко распространённый препарат в мире. В действительности, каждый год в мире потребляется около 40 миллионов килограмм аспирина. Даже несмотря на то, что сейчас большинство из нас пользуется синтетической версией салицина для уменьшения боли, мощное болеутоляющее и противовоспалительное средство, содержащееся в коре деревьев, не теряет своей актуальности.

Деревья, содержащие салицин

Салицин входит в состав внутренней коры (флоэма, лубяной слой) деревьев и кустарников семейства ивовых:

Тополь осиновидный (Populustremuloides)
Тополь крупнозубчатый (Populusgrandidentata)
Ива белая, или серебристая, ветла, белолоз (Salixalba)
Ива чёрная (Salixnigra)
Ива ломкая, или ракита (Salixfragilis)
Ива пурпурная (Salixpurpurea)
Ива вавилонская (плакучая) (Salixbabylonica)
Как сделать аспирин из коры

На картинке вы можете видеть как я массирую свою растянутую лодыжку, а прямо передо мной – лучшее натуральное лекарство от боли и отёков, которое вы можете найти в дикой природе: внутренняя кора (лубяной слой) тополя.

Тополя – пионеры среди деревьев. В районах, с нарушенной экологией, эти деревья приживаются первыми и развиваются быстрее, чем другие виды и могут вырасти на высоту до 3 метров и более за один сезон. На другом изображении я стою рядом с молодым деревом. Обратите внимание на очень крупные листья, которые произрастают непосредственно из основного стебля растения.

Салицин, который вы ищите, содержится во внутренней коре дерева, также известной как камбий. Внутренняя кора фактически представляет собой живую ткань растения и находится между наружной грубой корой и твёрдой древесиной.

Весной и в начале лета кора легко снимается. Её можно непосредственно жевать или сделать чай, пропитав кору в горячей воде.

В другое время года вы не сможете очистить кору без дополнительных усилий. В этом случае будет проще одновременно соскребать внешнюю и внутреннюю кору, используя острые кромки ножа. Посмотрите как я соскабливаю кору прямо на пень.

Запах и вкус коры тополя очень напоминает аспирин. Можете разжевать горсть коры и проглотить жидкость. Если не нравится жевать, то в течение десяти минут вскипятите около двух чайных ложек внутренней коры в чашке с водой. Дайте немного остыть напитку перед употреблением. Три или четыре чашки такого чая можно принимать ежедневно.

ПОМНИТЕ: Берите только то, что вам необходимо и сохраняйте остальное нетронутым. Не вредите деревьям, удаляя кору прямо со ствола. Вместо этого, используйте мелкие веточки, чтобы уменьшить вредное воздействие.
Взято у ВѢлесовЪ КругЪ
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
Вовик

СВЕЧА. - очень хороший рассказ о войне и людях...



История, которую я хочу рассказать, произошла девятнадцатого октября сорок четвертого года.
К этому времени Белград был уже взят, в руках у немцев оставался только мост через реку Саву и маленький клочок земли перед ним на этом берегу.
На рассвете пять красноармейцев решили незаметно пробраться к мосту. Путь их лежал через маленький полукруглый скверик, в котором стояло несколько сгоревших танков и бронемашин, наших и немецких, и не было ни одного целого дерева, торчали только расщепленные стволы, словно обломанные чьей-то грубой рукой на высоте человеческого роста.
Посреди сквера красноармейцев застиг получасовой минный налет с того берега. Полчаса они пролежали под огнем и наконец, когда немножко затихло, двое легкораненых уползли назад, таща на себе двух тяжелораненых. Пятый — мертвый — остался лежать в сквере.
Я ничего не знаю о нем, кроме того, что по ротным спискам его фамилия была Чекулев и что он погиб девятнадцатого числа утром в Белграде, на берегу реки Савы.
Должно быть, немцы были встревожены попыткой красноармейцев незаметно пробраться к мосту, потому что весь день после этого они с маленькими перерывами стреляли из минометов по скверу и по прилегавшей к нему улице.
Командир роты, которому было приказано завтра перед рассветом повторить попытку пробраться к мосту, сказал, что за телом Чекулева можно пока не ходить, что его похоронят потом, когда мост будет взят.
А немцы все стреляли — и днем, и на закате, и в сумерках.
Около самого сквера, поодаль от остальных домов, торчали каменные развалины дома, по которым даже трудно было определить, что из себя представлял этот дом раньше. Его настолько сровняло с землей в первые же дни, что никому бы не пришло в голову, что здесь еще может кто-нибудь жить.
А между тем под развалинами, в подвале, куда вела черная, наполовину заваленная кирпичами дыра, жила старуха Мария Джокич. У нее раньше была комната на втором этаже, оставшаяся после покойного мужа, мостового сторожа. Когда разбило второй этаж, она перебралась в комнату первого этажа. Когда разбило первый этаж, она перешла в подвал.
Девятнадцатого был уже четвертый день, как она сидела в подвале. Утром она прекрасно видела, как в сквер, отделенный от нее только искалеченной железной решеткой, проползли пять русских солдат. Она видела, как по ним стали стрелять немцы, как кругом разорвалось много мин. Она даже наполовину высунулась из своего подвала и только хотела крикнуть русским, чтобы они ползли к подвалу, потому что она была уверена, что там, где она живет, безопаснее, как в эту минуту одна мина разорвалась около развалины, и старуха, оглушенная, свалилась вниз, больно ударилась головой о стену и потеряла сознание.
Когда она очнулась и снова выглянула, то увидела, что из всех русских в сквере остался только один. Он лежал на боку, откинув руку, а другую положив под голову, словно хотел поудобнее устроиться спать. Она окликнула его несколько раз, но он ничего не ответил. И она поняла, что он убит.
Немцы иногда стреляли, и в скверике продолжали взрываться мины, поднимая черные столбы земли и срезая осколками последние ветки с деревьев. Убитый русский одиноко лежал, подложив мертвую руку под голову, в голом скверике, где вокруг него валялось только изуродованное железо и мертвое дерево.
Старуха Джокич долго смотрела на убитого и думала. Если бы хоть одно живое существо было рядом, то она, наверное, рассказала бы ему о своих мыслях, но рядом никого не было. Даже кошка, четыре дня жившая с ней в подвале, была убита при последнем взрыве осколками кирпича. Старуха долго думала, потом, порывшись в своем единственном узле, вытащила оттуда что-то, спрятала под черный вдовий платок и неторопливо вылезла из подвала.
Она не умела ни ползать, ни перебегать, она просто пошла своим медленным старушечьим шагом к скверу. Когда на пути ее встретился кусок решетки, оставшейся целой, она не стала перелезать через нее, она была слишком стара для этого. Она медленно пошла вдоль решетки, обогнула ее и вышла в сквер.
Немцы продолжали стрелять по скверу из минометов, но ни одна мина не упала близко от старухи.
Она прошла через сквер и дошла до того места, где лежал убитый русский красноармеец. Она с трудом перевернула его лицом вверх и увидела, что лицо у него молодое и очень бледное. Она пригладила его волосы, с трудом сложила на груди его руки и села рядом с ним на землю.
Немцы продолжали стрелять, но все их мины по-прежнему падали далеко от нее.
Так она сидела рядом с ним, может быть, час, а может быть, два и молчала.
Было холодно и тихо, очень тихо, за исключением тех секунд, В которые рвались мины.
Наконец старуха поднялась и, отойдя от мертвого, сделала несколько шагов по скверу. Вскоре она нашла то, что искала: это была большая воронка от тяжелого снаряда, уже начавшая наполняться водой.
Опустившись в воронке на колени, старуха стала горстями выплескивать со дна накопившуюся там воду. Несколько раз она отдыхала и снова принималась за это. Когда в воронке не осталось больше воды, старуха вернулась к русскому. Она взяла его под мышки и потащила.
Тащить нужно было всего десять шагов, но она была стара и три раза за это время садилась и отдыхала. Наконец она дотащила его до воронки и стянула вниз. Сделав это, она почувствовала себя совсем усталой и долго сидела и отдыхала.
А немцы все стреляли, и по-прежнему их мины рвались далеко от нее.
Отдохнув, она поднялась и, став на колени, перекрестила мертвого русского и поцеловала его в губы и в лоб.
Потом она стала потихоньку заваливать его землей, которой было очень много по краям воронки. Скоро она засыпала его так, что из-под земли ничего не было видно. Но это показалось ей недостаточным. Она хотела сделать настоящую могилу и, снова отдохнув, начала подгребать землю. Через несколько часов она горстями насыпала над мертвым маленький холмик.
Уже вечерело. А немцы все стреляли.
Насыпав холмик, она развернула свой черный вдовий платок и достала большую восковую свечу, одну из двух венчальных свечей, сорок пять лет хранившихся у нее со дня свадьбы.
Порывшись в кармане платья, она достала спички, воткнула свечу в изголовье могилы и зажгла ее. Свеча легко загорелась. Ночь была тихая, и пламя поднималось прямо вверх. Она зажгла свечу и продолжала сидеть рядом с могилой, все в той же неподвижной позе, сложив руки под платком на коленях.
Когда мины рвались далеко, пламя свечи только колыхалось, но несколько раз, когда они разрывались ближе, свеча гасла, а один раз даже упала. Старуха Джокич каждый раз молча вынимала спички и опять зажигала свечу.
Близилось утро. Свеча догорела до середины. Старуха, пошарив вокруг себя на земле, нашла кусок перегоревшего кровельного железа и, с трудом согнув его старческими руками, воткнула в землю так, чтобы он прикрывал свечу, если начнется ветер. Сделав это, старуха поднялась и такой же неторопливой походкой, какой она пришла сюда, снова пересекла скверик, обошла оставшийся целым кусок решетки и вернулась в подвал.
Перед рассветом рота, в которой служил погибший красноармеец Чекулев, под сильным минометным огнем прошла через сквер и заняла мост.
Через час или два совсем рассвело. Вслед за пехотинцами на тот берег переходили наши танки. Бой шел там, и никто больше не стрелял из минометов по скверу.
Командир роты, вспомнив о погибшем вчера Чекулеве, приказал найти его и похоронить в одной братской могиле с теми, кто погиб сегодня утром.
Тело Чекулева искали долго и напрасно. Вдруг кто-то из искавших бойцов остановился на краю сквера и, удивленно вскрикнув, начал звать остальных. К нему подошло еще несколько человек.
— Смотрите,— сказал красноармеец.
И все посмотрели туда, куда он показывал.
Около разбитой ограды сквера высился маленький холмик. В головах его был воткнут полукруг горелого железа. Прикрытая им от ветра, внутри тихо догорала свеча. Огарок уже оплывал, но маленький огонек все еще трепетал, не угасая.
Все подошедшие к могиле почти разом сняли шапки. Они стояли кругом молча и смотрели на догоравшую свечу, пораженные чувством, которое мешает сразу заговорить.
Именно в эту минуту, не замеченная ими раньше, в сквере появилась высокая старуха в черном вдовьем платке. Молча, тихими шагами она прошла мимо красноармейцев, молча опустилась на колени у холмика, достала из-под платка восковую свечу, точно такую же, как та, огарок которой горел на могиле, и, подняв огарок, зажгла от него новую свечу и воткнула ее в землю на прежнем месте. Потом она стала подниматься с колен. Это ей удалось не сразу, и красноармеец, стоявший ближе всех к ней, помог ей подняться.
Даже и сейчас она ничего не сказала. Только, посмотрев на стоявших с обнаженными головами красноармейцев, поклонилась им и, строго одернув концы черного платка, не глядя ни на свечу, ни на них, повернулась и пошла обратно.
Красноармейцы проводили ее взглядами и, тихо переговариваясь, словно боясь нарушить тишину, пошли в другую сторону, к мосту через реку Саву, за которой шел бой,— догонять свою роту.
А на могильном холме, среди черной от пороха земли, изуродованного железа и мертвого дерева, горело последнее вдовье достояние — венчальная свеча, поставленная югославской матерью на могиле русского сына.
И огонь ее не гас и казался вечным, как вечны материнские слезы и сыновнее мужество.
1944