Category:

Уничтожение русского. Русский язык превращается в изгоя... Борис Сергеев

За годы, прошедшие с момента крушения Советского Союза, число говорящих по-русски сократилось на 50 миллионов человек (https://tass.ru/obschestvo/4513262). Катастрофа, которая в условиях посткоммунистической России, выглядит вполне обыденно.  Никто не бьёт в набат, не собирает совет по остановке этого обрушения, не увольняет чиновников МИДа, Россотрудничества или Фонда «Русский мир», отвечающих за взаимодействие со странами СНГ и поддержку «русскоязычных» организаций.  Если судить по деятельности государственных структур, то проблем с использованием русского языка как бы и вовсе нет.  Сколько ограничений на использование русского, сколько грязи на него было вылито националистической властью на Украине, но если в Москве что в связи с Украиной и вспоминают, то «минский формат». Сколько русских городов было переименовано за эти годы на просторах исторической России – Днепропетровск, Целиноград/Акмолинск, Гурьев, Фрунзе, Чкаловск – при полном молчании кремлёвских любителей повспоминать об «историческом наследии России».  Нам изо всех сил предлагают не замечать, как многовековые усилия наших предков по обустройству западных и южных земель России отправляются в утиль.

Дело, однако, зашло ещё дальше: русский язык активно уничтожается и в самой России. В полном противоречии с законом «О государственном языке» с  2018 года вся транспортная система страны переведена на двуязычную систему с дублированием объявлений, указателей и географических названий на английский.  Объясняется это заботой об иностранных туристах, но, скорее всего, мы имеем дело не более чем с отговоркой. Во-первых, непонятно зачем иностранным туристам знать расположение библиотек или детских садов в спальных районах, скажем, Москвы. Тем временем соответствующие указатели и вывески уже установлены за бюджетные деньги – деньги российских налогоплательщиков, между прочим. Во-вторых, основную массу приезжих - в том числе в метро - составляют выходцы из бывших советских республик, но дублировать объявления на узбекский, таджикский или украинский никто не спешит.  Очевидно, что вдохновителям этой акции важно было протолкнуть именно английский, приучая к нему российского обывателя с тем, чтобы со временем превратить его из языка-дублёра в основной. Эту тенденцию демонстрирует, к слову, маркировка товаров, где площадь описания на русском неуклонно снижается, а то и вовсе исчезает.   К чему эффективным глобализаторам тратить свои деньги на перевод реклам и упаковки на язык той страны, где товар продаётся, когда можно все сделать только на английском?  В России их никто за это не «кошмарит».

Параллельно с захватом английским общественного пространства, с его помощью меняют и смыслы. Если термин «торговая марка» звучит на русском нейтрально и даже обыденно, то термину «бренд», пытаются придать некий основополагающий смысл («мировой бренд»).  Прилагательное «сексуальный» при описании человека получает значение «привлекательный», а «агрессивный» становится не более чем аналогом «активный».  Сплошной позитив.  Замена смыслов идёт рука об руку с вымыванием десятков русских слов, которые без всякой нужды заменяются на английские эквиваленты вроде «лайфхак», «тренд», «мэр», или «кэшбэк». Эти слова пестрят и звучат повсюду – на полотнищах рекламы, с телеэкранов,  в болтовне модных блогеров, в речах президента- при том, что их русские аналоги не звучат уже нигде.

Глядя на этот произвол, вспоминается замечание Паустовского:  «По отношению каждого человека к своему языку можно совершенно точно судить не только о его культурном уровне, но и о его гражданской ценности».  Собственно говоря, многие из этих двуязычных гражданами других стран уже и являются.     

ИСТОЧНИК

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded