wowavostok

Categories:

Приёмные дети Рима: каким на самом деле было античное «рабство»

Массовый и развитый институт рабства является чуть ли не первым, о чём вспоминают в связи с Древними Грецией и Римом. Немедленно представляются ряды измученных невольников, заключённых в колодки, над которыми издеваются их своевольные хозяева. В реальности, однако, всё было иначе. Совсем.

Аристотель якобы утверждал, что рабству не будет конца, если только прялки не научатся сами прясть. Но это только половина правды

Греко-римская цивилизация обладала «видением единого мира», восходящим к Александру Великому. Она допускала существование других государств лишь как временное недоразумение, считая естественными для себя границами края самого мира. Всё встреченное на пути своего парового катка эллинизации/романизации греки и римляне подвергали воздействию своего мощного и развитого института ассимиляции. Не допускалась никакая альтернатива их видению мира, всё, что древним было не по вкусу в чужих культурах, отбрасывалось, иначе говоря, слово «самобытность» было почти ругательным; однако уничтожалось не всё: то, что казалось оперируемым, имеющим потенциал, более-менее достойным, включалось в состав своей системы ценностей, однако делалось это неизменно на условиях, которые диктовали сами древние.

Римляне отрицают местные обычаи и готовят население к интеграции

Схоже древние обходились и с завоёванным народонаселением (разумеется, под «уничтожением» тут не следует понимать геноцид — его древние люди не практиковали, если не считать спонтанного в ходе битв).

Обычай современной Европы нянчиться с немощными приезжими, берущий своё начало в заветах галилеянина Иисуса о всеобщем равенстве, был совершенно чужд античному человеку, который равенство отрицал. Сообщество древних было закрытым клубом, пускали туда далеко не всех. Однако всем давали возможность доказать, что они достойны членского билета. Рабство и было институтом, дающим такую возможность.

Индустриализация Галлии

Заметили нестыковки в былых представлениях о рабстве экономисты, изучавшие классическую древность. По всему выходило, что римская экономика была донельзя мощной. Основываясь на разнообразных письменных свидетельствах вроде постановлений властей, экономист Питер Темин пришёл к выводам, что темп экономического роста и уровень благосостояния граждан достигали таких высот, что догнать их Европе удалось лишь в XVII-XVIII веках (Temin P. The Economy of the Early Roman Empire (Cambridge, 2001)). Обеспечивала это строгая рыночная экономика, многие ноу-хау Рима вроде рекламы продукции знаменитостями (такими как гладиаторы) мы переняли лишь относительно недавно. Помогали Вечному городу также гарантия личной безопасности граждан, относительная политическая стабильность и развитая система образования. Риму были знакомы глобальная торговля и развитое банковское дело, переоткрытые только в новое время.

Говоря о промышленности, темпы выплавки свинца и меди в Римском государстве II века н.э. достигала 80 тыс. тонн свинца и 15 тыс. тонн меди в год (об этом говорят находки de Callataÿ F.: The Graeco-Roman Economy in the Super Long-Run: Lead, Copper, and Shipwrecks, Journal of Roman Archaeology, Vol. 18, 2005 // а также весьма оригинальное исследование выбросов в слоях льдов разных эпох Hong S., Candelone J.-P., Patterson C., Boutron C.: History of Ancient Copper Smelting Pollution During Roman and Medieval Times Recorded in Greenland Ice, Science, Vol. 272, 1996) — этого уровня Европа затем достигнет лишь в ходе индустриальной революции XVII-XVIII веков. (Как и завещал Платон, ремесленник и вправду оказывается «скрытым героем античной цивилизации».)

Торговые будни Pax Romana

Основываясь на сравнении зарплат, цен на зерно и степени урбанизации (которая в римской Италии достигала 30%, тогда как Европа начала XVIII века имела 10% в Англии, 20% в Испании и Италии, 22% в Бельгии и 39% в Нидерландах), в рамках проекта Ангуса Мэддисона по исчислению исторического ВВП последние исследования Ло Каскио и Меланимы говорят об умопомрачительных числах оного в Риме — около 1300 (USD 1990 года) во всей империи и 1800 в Италии (Lo Cascio, E., Malanima P., Ancient and Pre-Modern Economies GDP in the Roman Empire and Early Modern Europe (2011)). Опять же, Европа до такого «доросла» только в XVII-XVIII веках (Нидерланды, Британия), а массово — только в XIX-XX.

Мельницы в римской Галлии — крупнейшая концентрация механической силы в одном месте

(Эти числа могут смущать, и нередко появляются разговоры о том, что «нельзя сравнивать», однако такие речи никогда не услышать, если сказать, что экономика римлян согласно тем же исследованиям была, скажем, лишь чуть лучше средневековой и Новое время запросто «обскакало» её. Напротив, услышав эту удобную и «логичную» версию никакой критики не последует и сравнивать, как окажется, очень даже можно: «А что, вполне».)

Гефест в своей кузнице

Эти числа могут в будущем оказаться и не такими большими, однако в любом случае, общая мысль ясна.

В римской мастерской

Однако любому экономисту известно, что на рабах мощную экономику не выстроишь. Все, кто делал ставку на легкодоступную бесправную рабочую силу, как, впрочем и на любой без труда достающийся ресурс, в итоге в комплекте получали полнейший упадок и экономическую немощь. Изобилие без труда всегда оборачивается полноценным ресурсным проклятием. Именно так называется исследование группы учёных, опубликованное в главном экономическом журнале планеты, «Американ Экономик Ревью» (Brollo F., Nannicini T., Perotti R., Tabellini G., The Political Resource Curse (American Economic Review, 103(5) (2013); 1759–1796)). Согласно их наблюдениям, экономика, делающая упор на «падающий с неба» достаток нежизнеспособна, а сам он губителен. Он стал причиной экономического упадка великого множества стран, от колоний Испании и крепостной Польши до богатой нефтью Нигерии и государств Африки, финансировавшихся по плану Маршалла. И наоборот, истоки успехов стран вроде США основаны на том, что там трудились свободные фермеры, отличающиеся «удивительным равенством» (по наблюдению де Токвиля), не признающие труд батраков и ни в каких бесплатных ресурсах не купающиеся. Итак, где нет нужды приспосабливаться и бороться, там нет развития. Это роднит экономику с экологией (сравнение придумано не нами), где тепличные условия приводят к остановке эволюции.

В случае Рима налицо было явное противоречие. Из него изящно вышел всё тот же Питер Темин, тоже участник проекта Мэдиссона.

Пленные. Им ещё только предстоит доказать, что они достойны Рима

Его тщательные (выше) исследования экономики ранней Римской империи и пришёл к выводу, что либо рабы никак не участвовали в экономике Рима, либо наши представления о римском рабстве оставляют желать лучшего. Последнюю версию он и развил.

Торговля рабами

Уже в Греции имелась система, которую затем довёл до ума Рим. Афиней (VI, 264) и Страбон (География, V, 4) сообщают о ряде случаев договорного рабства, когда племена соглашались служить хозяевам, если их права будут соблюдаться. В целом это работало как сложный институт сегрегации новоприбывших, которым не позволяли сразу влиться в общество, но заставляли сперва достойно проявить себя. Рабы не выделялись в отдельный класс, не осознавали себя некоей общностью, и знавали социальные лифты. Однако там всё было далеко не идеально, существовало и «колодочное рабство», то самое, что с купленными на рынке бесправными невольниками, пусть оно и не имело никакого размаха, а в случае Спарты и вовсе произошло вырождение в пользу крепостничества, того самого, что так губительно для экономики.

Цезаря убивают те, кому хотелось и дальше превращать Рим в огромную плантацию

Опасность подобного была и в Риме, когда богатеи наживали состояния, используя труд крепостных в ущерб экономике, и лоббировали свои интересы в Сенате, мешая любым попыткам остановить этот процесс, однако Цезарю и Августу в конце концов это удалось.

Описывая римское отношение к рабам, слишком часто вспоминают слова писателя Варрона о рабах-«говорящих орудиях». Однако этот важный столп, на котором строится понимание некоторыми античного рабства, ничто иное как следствие откровенно неверного, даже ангажированного перевода слов Варрона. На деле он как раз-таки подсвечивал, что рабы сильно отличаются от скота и неживых инструментов, что они такие же люди, ведь они говорят (это подробно исследовано у Lewis J., Did Varro Think that Slaves were Talking Tools? (The University of Edinburgh, 2011)). Порой также припоминают слова Плиния («Естественная история», XXXIII.70) о тяжком труде шахтёров, и это всерьёз считается доказательством, при том, что в наши дни шахтёры работают в абсолютно тех же условиях и испытывают те же опасности. Наконец, есть ещё восстание Спартака и прочих рабов, однако понять, почему они случались, стало возможно только в самое последнее время, когда появились случаи европейских мигрантов, яростно разламывающих построенный для них обустроенный лагерь для беженцев — им показалось, что там недостаточно удобств.

По большей своей части римское рабство напоминало скорее рабочий контракт. Рабы отпускались (manumissio) на свободу в совершенно массовом порядке при условии, что они докажут свою полезность для общества. Освобождались те, кто усердно трудился и накопил ценные знания либо навыки, либо средства для выкупа. Около 10% рабов, достигших 25 лет, отпускались каждые 5 лет (Scheidel, W., Quantifying the Source of Slaves in the Early Roman Empire, (Journal of Roman Studies, 87 (1997); 157-69). Для сравнения, исследователи Р.Фогель и С.Энгермэн сообщают, что в США получали свободу не более 0,2% рабов каждые 5 лет. Более того, американские рабы были совершенно обособлены от общества свободных, это т.н. «закрытая» система рабовладения. Иная ситуация царила в Риме, где система была «открытой», и рабы свободно интегрировались в общество.

Греко-римское рабство не имеет никакого отношения к этому

Вольноотпущенники становились гражданами и продолжали считаться членами семей своих бывших хозяев (и носили его familia). Один Сулла имел до 10.000 вольноотпущенников (все щеголяли familia Корнелий). Освобождались рабы в таких количествах, что император Август попытался ограничить это буйство эмансипации законом Lex Aelia Sentia, который требовал лучше обосновывать причины, по которым отпускался раб (Светоний, II.40(3)).

Можно даже говорить о некоей сложной системе ученичества, в котором хозяин больше напоминал мастера, обучающего подмастерье — как собственно ремеслу, так и искусству жизни в Риме. Рабам нередко оплачивали качественное образование, плюс бедняки сами порой продавались в рабство, чтобы обеспечить себе светлое будущее (это всё ещё Питер Темин). Всем рабам, трудящимся на благо общества в рудниках, на фермах платилась качественная зарплата. Они могли и имели собственность — и даже своих рабов (Gamauf, R., Slaves Doing Business: The role of Roman Law in the Economy of a Roman Household (European Review of History, 2009 — 331-346)). Древние авторы сообщают о некоторых рабах, которым не дозволялось иметь свои деньги — противопоставляя их тем самым всем прочим, кому это было позволено.

Впрочем, не всяких порабощённых ждала такая благостная судьба. Были и те, кто не выказал никакой способности интегрироваться в Римское общество. Таким было не видать свободы, насчёт них слова Варрона об «орудиях» и Аристотеля о том, что они рабы по природе даже могли быть справедливыми. Преимущества римской системы над нынешней европейской, в которой и самые неприспособленные элементы включаются в общество, невозможно переоценить.

Былые представления об античном рабстве основаны на огромных допущениях и, хуже того, откровенных фантазиях. Пользуясь обрывочными и неполными данными, европейцы XIX века сочиняли об античных людям непойми что, описывая не столько их, сколько себя. Некоторые даже называют это «сказками больных людей, пытающихся описать здоровых». Так родились мифы о кошмарном рабстве, развратных оргиях и кровавых боях гладиаторов.

Напоследок хочется отметить, что общество, в котором царит полное равенство, неспособно на великие дела. Только сильнейшее расслоение способно обеспечить появление высокого искусства, за счёт освобождающегося для творчества свободного времени.

Здесь можно было бы приписать «цена рабства», пусть это и построено свободными людьми

Как отмечал Ницше в своём «Греческом государстве»,

В этом — источник той злобы, которую коммунисты и социалисты, и их бледные потомки, белая раса «либералов», питали во всякое время к искусству, а также и к классической древности

По этой причине сейчас не создаётся ничего стоящего. У равенства тоже есть своя цена.

Основные вопросы, которые поднимает статья:

1. Почему мощная экономика Рима противоречит бытовавшим в XIX веке представлениям об античном рабстве?

2. Какую роль институт интеграции и ассимиляции играл в римском обществе? Чем на самом деле являлось римское рабство?

Источник

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded