wowavostok

Category:

Сергей Алексеев: «Женское мировосприятие не годится для серьезной литературы»

Писатель, сбежавший в Уральский скит

 Герои романов писателя Сергея Алексеева хранят в уральских пещерах сакральную сущность России, путешествуют в поисках сокровищ и смысла жизни, открывают тайны русского языка. Сам же писатель бросил Москву, скрылся в глухой тайге приполярного Урала, где и проходит действие доброй половины многочисленных книг, — «МК» с трудом удалось разыскать его.

фото: Из личного архива

— Кто ваши близкие, как сочетается ваш образ жизни с семьей?

— Самое сложное понятие в моей жизни — семья, если подходить к ней с обычными нормами. По природе я странник, бродяга, но и у волка-одиночки есть дети. У меня их пятеро: старшая дочь Светлана — оперная дива, колоратурное сопрано и мать моих внуков, все успевает в жизни. Сын Алексей — странствующий музыкант, композитор-песенник и исполнитель драматического рока: так мы назвали его неформатные песни. Дочь Валентина далека от сцены, но знаток иностранных языков, филолог и переводчик, живет в Германии и тоже рожает внуков, правда, немцев. Сын Егор тоже музыкант, живет в Санкт-Петербурге, играет в группе на бас-гитаре, крайний сын Иван живет в Вологде, занимается всем понемногу, в том числе литературой и музыкой, хотя по профессии автомеханик.

— Вы по роду сибиряк, потом долго жили в Вологде, затем в столице, а сейчас ушли в таежное отшельничество, в глушь… Как к этому относятся родные, друзья? Как им объяснили отъезд?

— Уехав из Москвы, где прожил пятнадцать лет, я до сих пор откашливаю смог, суету и бессмысленность существования крупных стольных городов. Близкую мне Вологду люблю как заповедную часть Русского Севера, где хранится генофонд нации, ее нравы и обычаи. Скорее всего, вернусь в этот город, когда стану немощным, ибо в Вологде хорошо в старости. Сейчас же живу в небольшом поселке в Свердловской области. Северный Урал — моя давняя любовь. Я сюда не «переехал, бросив Москву», — я сюда вернулся как домой. Хотя дома как такового нет, есть теплая и уютная избушка, очень близкие люди, замечательное ненавязчивое окружение. Поселок небольшой, но древний, стоит на слиянии двух горных рек — Павды и Березовой. На берегу Березовой хочу поселиться в скиту, чтоб все время слышать бег воды и времени...

Побег же из Москвы дети одобрили, поскольку видели, что я никогда не смогу прирасти к мегаполису. А друзья были в восторге — побывав у меня на Урале, послушав сосен шум, тоже захотели воли, тишины, одиночества.

— В глуши вы не медитируете, а активно работаете, судя по тому, что у вас регулярно выходят книги. Как отшельничество влияет на творчество?

— Основная беда нынешних пишущих (их и писателями-то назвать трудно) — неумение или скорее нежелание осмысливать философию времени. Поэтому домохозяйки и пенсионерки кропают детективы, которые теперь называются литературой! Подобного маразма великая русская литература еще не знала. Но ничего — это надо пережить. Отшельничество, долгое молчание и одиночество позволяют сконцентрировать энергию мысли. За текущий год на Урале воплотил три давних замысла, которые никогда бы не смог осилить в городской суете, и получилось два романа художественных и роман-эссе «Ведическая граматица» — заключительная книга цикла «Сорок уроков русского».

— Какой вы человек в быту? Гастрономические пристрастия? Три предмета, без которых не мыслите повседневную жизнь?

— В быту, наверное, ужасный... По крайней мере так утверждают мои бывшие жены, отчего и получали титул бывших. Мой быт напрямую связан с творческой работой и не существует как отдельная составляющая жизни. Любимые блюда — это все соленое и перченое, съем хоть половую тряпку, если с горчицей, хреном, плюс посыпать перцем и сдобрить чесноком! Однажды на приеме в корейском посольстве я стал перчить их острейшее блюдо — что-то наподобие наших обжаренных пельменей. У служащих кухни широко открылись глаза. Без острого за стол не сажусь, все кажется невкусным.

Там, где я сейчас живу, из предметов всегда под рукой топор, мастерок и оружие. Топор, потому что сам рублю дома, сын и внук плотников, своего сына Алексея тоже обучил. Мастерок — потому что люблю класть печи, особенно русские, но всю глину перетираю и наношу на кирпич голой рукой, так лучше чувствуется материал. Оружие — потому что с раннего детства охотник. Первое ружье отец купил мне, когда перешел в четвертый класс без «троек» — таково было условие.

— Что читаете сами? Вообще и конкретно сейчас?

— Читаю в основном специальную литературу, касаемую профессий героев, которые живут в романах. Обожаю Маркеса, который подтолкнул к творчеству, перечитываю до сих пор. Вырос на «деревенской» литературе — Белов, Астафьев, Распутин, Шукшин, Федосеев. И классика, конечно, и русская, и зарубежная. Когда писал роман «Изгой Великий» — прочитал всего Аристотеля, и, надо сказать, он меня вдохновил и измучил. А в данный момент читаю «Утро магов» Жака Бержье и Луи Повеля — «оккультно-технологическое» фэнтези из 60-х годов….

— Добровольного отшельника сразу хочется спросить — насколько вам близка современная культура, кино, музыка? Не делаете ли вы из нее «ось зла», как это нередко бывает у «уходящих от мира»?

— Большая часть шоу относится к бизнесу, поэтому не имеет отношения к культуре. Судя по тому, что сейчас происходит в культурной жизни страны под эгидой соответствующего министерства, то его давно пора переименовать, а самого министра обозначить как главного шоумена. Кинематограф ринулся вслед за детективщиной в литературе и исчах. На экранах в криминальном кино, по подсчетам специалистов, убито уже больше людей, чем все население России. Разрушаются режиссерская и актерские школы, выпестованные в советском кинематографе. Поэтому смотрю в основном старые фильмы Тарковского, Герасимова, Говорухина, слушаю песни Кукина, Клячкина, Высоцкого, Окуджавы, люблю современный неформат.

— У вас пятеро детей — как звучат в вашей системе ценностей три тезиса, или три «закона жизни», которые человек должен передать своему ребенку?

— Детям с раннего детства вбивал:

«Не предавай! Ничего не проси у сильных! Не унижай и не унижайся!»

— Представим, издатель вам скажет: «а напишите-ка нам книгу о президенте!» Напишете?

— Ну, в психологии Путина много чего интересного, и можно было бы это художественно осмыслить… Я уже почти написал роман о политике высокого ранга, при этом без намеков издательства, по своей собственной воле. Меня привлекла личность губернатора Кузбасса Амана Гумировича Тулеева. Его зовут не по-русски, но я пока еще не встречал человека более русского по образу мышления и манере поведения, чем он! А каково переплетение судеб родов, когда дед Тулеева встречается с Аркадием Гайдаром, а впоследствии сходятся в поединке внуки... Впрочем, не стану предвосхищать сюжет, роман уже скоро выйдет.

— Ваши поклонники постоянно высказывают вам справедливые претензии насчет брошенных на полдороге серий книг. Это не совсем честно по отношению к читателям, вы же «в ответе за тех, кого приручили», люди ждут…

— Да, есть такой грех... Давний долг перед читателями — c 2000 года не закончена книга «Долина смерти», серию «Карагач» начал и бросил, серию «Арвары» тоже. Случается это вот почему: замысливаю я роман в двух книгах, ибо тема такая, что в одну книгу не влазит, но пока пишу один том, герои и материал мне так надоедают, что я не знаю, куда от них спрятаться, в сне их начинаю видеть, они меня мучают… Бросаю, чтобы отдохнуть, а в это время рождается новый замысел. А когда новый замысел — все горит, сверкает, светит изнутри! И я уже прежнюю книжку и вовсе откладываю на год-два, а к тому времени уже забывать начинаешь… Сейчас я потихонечку старые долги раздаю.

У меня времени и сил не хватает все свои идеи воплотить. Я тут даже пытался как-то организовать нечто вроде школы, группы единомышленников: научить их, передать опыт, поделиться идеями. Давал идею романа — бери, пиши…

— … литературных негров, что ли, тренировали?!

— Да нет же! Я просто предлагал людям канву романа и проработанных героев: бери и «наращивай мясо на кости». Пусть люди издают результат под своим именем.

— И что из этой истории вышло?

— Да ничего. Троим предложил идеи. Все они по одной-две книжки уже выпустили. Дал им «учебные романы». Мне своих разработок не жалко, а человек научился бы писать, раскрутился бы. Одна женщина страниц 30 написала и бросила — тут, говорит, думать надо, философом быть. Я понял, что женское мировосприятие не годится для серьезной литературы. Детективы у женщин хорошо получаются, а вот философия, психология, борьба мировоззрений — не выходит… Другой автор, друг мой, страниц 50 осилил и говорит: не мой это материал, зря я взялся. Третий с азартом начал, но тоже не осилил. Я, говорит, приписываю к твоему роману кусочек, а дальше тупик — не знаю, что писать! В итоге хорошая идея так и осталась нерожденной и вернулась обратно ко мне. Я же за нее через какое-то время взялся — и на вдохновении за 22 дня получился роман «Понтифик из Гулага».

— Цикл книг «Сокровища Валькирии» — это ваша визитная карточка, по ней вас знают большинство читателей. (Цикл повествует о деятельности некой тайной силы, сообщества, являющегося хранителем и защитником сакральных знаний и духа России. — «МК») Но многим читателям последняя книга показалась слабой, не в духе цикла, чуть ли не медиафраншизой?

— Представления формируются не сразу, со временем. Уверен, лет через пять ее будут считать сильной! Эта серия не закончена, «Сокровища Валькирии» — это не художественный сюжет, а формирование мировоззрения. Это роман даже не с двойным, а с тройным дном, опередивший время. Не надо воспринимать их прямолинейно, читайте дважды, трижды — и вы нащупаете это третье дно!

Евгений Балабас

ИСТОЧНИК


Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded