wowavostok

Categories:

ОПЫТ НЕТУРИСТИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ КУБЫ

Вы когда-нибудь мечтали поехать волонтёром на Кубу, чтобы поучаствовать в строительстве социализма и лично увидеть, как живёт непокорённый Остров Свободы под боком у США?

А вот Александра Арабаджян не только мечтала, но съездила. И теперь готова представить подробнейший отчёт о своих приключениях. Её наблюдения наверняка натолкнут на невесёлые мысли многих наших последователей Фиделя Кастро и Че Гевары. Но они же могут и простимулировать всех нас на пути решения обозначенных проблем.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Данная серия заметок пишется спустя полгода после пребывания автора на острове Свободы в качестве участника бригады солидарности с Кубой. Сложно писать об этом опыте даже сейчас, поскольку мысли и выводы, возникавшие как в ходе самой поездки, так и после нее при попытке понять, так что же, черт возьми, там происходило с нами, продолжают носить сумбурный характер.

Тем не менее, рано или поздно надо зафиксировать происходившее на бумаге, быть может, это не только расширит горизонты и представления о современной Кубе читателей, но и внесет хоть какую-то ясность в мысли окончательно запутавшегося автора. Параллельно с изложением событий, которые происходили во время поездки, мне так или иначе придется делать некоторые краткие исторические экскурсы. Надеюсь, эти прогулки во времени не станут слишком нудными для критически настроенных и ценящих свое время читателей. Что ж, отправимся в путь, со ставшим неотъемлемой частью нашего образа жизни лозунгом: «Винтовка, работа и учеба!»

СТРАНИЦА ПЕРВАЯ: ПАРА СЛОВ О БРИГАДАХ СОЛИДАРНОСТИ С КУБОЙ

Итак, автору этих строк в июле 2018 г. посчастливилось стать одним из участников 48-ой Европейской бригады солидарности с Кубой. Бригада носит имя Хосе Марти, ключевой фигуры для истории и менталитета кубинцев. Выдающийся поэт, писатель, философ Марти возглавил движение за освобождение Кубы от колониальной зависимости от Испании. Напомним, Куба, в отличие от подавляющего большинства стран Латинской Америки, оставалась колонией Испании вплоть до конца XIX в. и обрела независимость лишь в результате войны 1895–1898 г., по итогу которой остров тут же попадает в зависимость от США. Штаты в 1898 г. вмешались в события на Кубе, а затем установили контроль над формально независимым островом. Марти же погиб в самом начале войны за независимость – в 1895 г.

Бригады солидарности – это явление уже послереволюционное. Они возникли, когда революция, возглавляемая Фиделем Кастро и его товарищами, окончательно победила в январе 1959 г.. Первая из них, по информации Кубинского института дружбы с народами (ICAP), называлась Venceremos, что по испански значит “мы победим” и было одним из лозунгов “бородачей” (так называли кубинских революционеров за решение отказаться сбривать бороду вплоть до победы). Бригада приехала на остров в 1969 г. и состояла из солидарных с революционной (читай – коммунистической) Кубой граждан США (sic!), которые в ходе пребывания на острове работали на сафре – рубке сахарного тростника. Бригады жаждали внести личный вклад в строительство социализма на Кубе и выразить солидарность с этой маленькой страной, которая, располагаясь в подбрюшье Штатов, умудряется сохранять коммунистическую приверженность, быть близкой СССР и странам соцлагеря и продолжать дело социализма вопреки экономической блокаде со стороны северного соседа и политической изоляции, которую этот самый сосед продавливал через лояльные ему государства.

После Venceremos был запущен целый проект по организации таких бригад не только из США, но со всего мира. Сейчас каждый год проходит несколько разных бригад, среди которых – Европейская, стран Латинской Америки и Карибского бассейна, Стран Северной Европы, 1-го мая, Австралии и Новой Зеландии. В 1970–1980-ые гг., представители СССР тоже осуществляли такие поездки. В 1973 г. прошла первая Европейская бригада солидарности. Отметим, что исторически солидарные с Кубой товарищи проходили отбор у себя дома для того, чтобы стать членом бригады. Особенно серьезным конкурс был в тех странах, где работают сильные и многочисленные левые партии или солидарные с Кубой организации. Затем товарищи приезжали на остров, где их встречали представители упомянутого Кубинского института и помогали с размещением в лагере Хулио Антонио Мельи – основателя Коммунистической партии Кубы, который погиб от рук агентов кубинской диктатуры находясь в эмиграции в Мексике в возрасте 25 лет. Проживание и питание на территории лагеря было бесплатным, что, с точки зрения автора, вполне логично. Если мы приезжаем на остров работать на строительство социализма, то братский кубинский народ рад принять солидарных товарищей и относится к ним по-товарищески (коммунистически?).

Шли годы, бригадисты приезжали, работали. Помимо работ на рубке сахарного тростника они помогали в строительстве административных зданий, школ, могли собирать урожай, участвовали в культурно-просветительских мероприятиях и, вдохновленные, уезжали домой рассказывать о своих ярких впечатлениях от непростого труда. Тут все без тени сарказма. Представьте, Европейская бригада солидарности традиционно проходит в июле. Вы живете в бараке с удобствами в другом корпусе, в общем, как в пионер лагере, тут ничего особенного. Но  температура даже ночью не опускается ниже 24 градусов. А днем, естественно, может достигать и 40. И на такой жаре вы орудуете мачете или таскаете мешки. Делясь личным опытом, не могу не признаться, что для жителя средней полосы России это очень непростое занятие. Чего греха таить – просто мозги начинают свариваться, душ посещаешь раза три в день, и тебя уже не смущает отсутствие там горячей воды. Тем не менее, само осознание того, что ты участвуешь в trabajo voluntario – добровольном труде (неоплачиваемая работа в свободное время, своего рода аналог советских субботников), который был предложен команданте Эрнесто Че Геварой и по его инициативе начал осуществляться сначала товарищами Че по министерству промышленности и, конечно же, им самим, а потом стал массовым кубинским мероприятием, укрепляет стойкость любого бригадиста и помогает выносить жару.

С распадом соцлагеря и СССР на Кубе начался так называемый «особый период в мирное время». Намек на то, что социально-экономическая обстановка в стране настолько тяжелая, что сравнима с условиями ведения войны. В государстве резко ухудшилась экономическая ситуация: уменьшился ВВП и внешнеторговый оборот из-за обрыва связей с бывшими странами-членами СЭВ. Кубу в общем-то бросили те, кто раньше оказывал ей существенную поддержку и помогал реализовывать масштабные планы по экономическому развитию. Оставшись в одиночестве, страна своими силами пыталась наладить ситуацию,  но вытащить население из той ямы, в которую оно неизбежно катилось, было задачей чрезвычайно трудной. Возможно, позднее я расскажу об этих перипетиях отдельно.

Как вся эта ситуация сказалась на бригадах? Конечно, не слишком положительно. Те же бригады из России в определенный момент перестали приезжать. К тому же после распада СССР стало не слишком модно показывать солидарность с когда-то братским островом Свободы. «Хватит кормить Кубу» или какие мысли на этот счет могли гулять по горячо любимому отечеству в светлые 90-е?.. Да и потом, надо учитывать, что даже при наличии 4–5 желающих, бригада вряд ли будет оформлена бригадой. Речь идет о том, что для бригады (10–20 человек) Кубинский институт предоставляет переводчика, который помогает наладить коммуникацию как в области организационных моментов, так и для того, чтобы бригадисты могли полноценно участвовать во всех мероприятиях. Это значит, что если желающих поехать не хватает, то они могут все равно принять участие в поездке, но тогда им не будет организован перевод. То есть, бригадисты смогут понимать содержание тех же культурно-образовательных мероприятий только в том случае, если знают на должном уровне один из других языков бригады или, естественно, испанский.

Однако дело не только в этом. Участие в бригадах, с точки зрения автора, перестало осуществляться на принципах реальной солидарности: за программу с бригадистов начали взимать плату. Сначала символическую, потом – не очень. Кубинцам, скорее всего, эти средства действительно нужны. После краха Союза именно поступления из-за рубежа стали одной из тех основ, на которых стране по сей день удается удержаться с экономической точки зрения. По этой же причине Куба сейчас активно развивает туризм. А все-таки платить за солидарность?..

В любом случае, если для бригадистов из Швейцарии, например, эти суммы по большому счету, смешные, то для студента из России или Испании они представляют вызов. Где-то около полгода честной работы официантом или преподавателем. И не стоит забывать, что перелет до Кубы тоже не самая дешевая затея. Так что солидарность с кубинскими товарищами вылетает в копеечку…

Но автор этих строк, который занимается Кубой как историк и всегда любил шутить о том, что ради осуществления этой программы придется продать почку, был уверен, что поездка стоит того. Ведь это шанс постичь Кубу изнутри, увидеть аутентичную Кубу, не в качестве туриста на Варадеро, который приезжает закупиться ромом и сигарами и погреться на пляже, а в качестве товарища. Это шанс пообщаться с кубинским народом: крестьянами, рабочими, подрастающим поколением, – и собственными глазами убедиться в том, что надежды Гевары оправдались, молодежь воспитана в духе солидарности и труда, а также углубленно изучает подвиги кубинских революционеров и продолжает их дело. Это шанс найти дополнительные источники для своего научного исследования и in propia persona, увидеть достижения Кубинской Революции, развитие социализма и социальную справедливость. А главное –  своими действиями, своим искренним (неотчужденным) трудом выразить солидарность Кубе и помочь делу социалистического строительства. Ну что, товарищ, захотелось присоединиться к автору? Тогда – милости прошу, айда со мной на Кубу!

СТРАНИЦА ВТОРАЯ: ВПЕРВЫЕ НА ОСТРОВЕ ОБЕТОВАННОМ

Итак, решение принято, билет на самолет куплен, и я после 12-часового перелета через Атлантику оказываюсь ТАМ. Дома у Фиделя, в той стране, где Че осуществлял попытки построить социализм, не слепо копируя опыт других стран, а отталкиваясь от того, как он и его команда понимали марксистско-ленинскую теорию. Конечно, я понимаю, что с той поры много воды утекло, но Куба выстояла, и сейчас я могу узреть утопию острова обетованного, где нет голода и нищеты, но все живут очень скромно. Не это ли революционный аскетизм?

Однако уже с первых шагов по раскаленному асфальту аэропорта Хосе Марти я начинаю понимать, что что-то не совсем так. Меня встретили два работника Кубинского института, но прежде чем мы поехали в лагерь, мне нужно было поменять деньги. Здесь придется перейти к лирическому отступлению и разъяснить денежный вопрос на Кубе, который мне, к сожалению, никто адекватно не смог объяснить до моей поездки: ни товарищ из России, который ездил в качестве бригадиста несколько лет назад, ни компаньеро с Кубы, с которым мы познакомились очень давно на просторах всемирной сети.

Кубинская денежная единица – песо. Однако после развала социалистической системы и начала особого периода кубинским властям пришлось ввести систему двойного песо. Один из них – национальный песо (CUP), в нем получают зарплату и расплачиваются граждане страны. Другой – песо конвертируемый (CUC), именно на него мне и удалось поменять евро в аэропорту. Таким и деньгами расплачиваются туристы и другие приезжие, то есть нерезиденты. В теории вы свободно можете обменять в любой специализированной кассе, которая называется CADECA, CUC на CUP и в обратную сторону. Обменный курс между песо – 1 к 24 в случае, если вы продаете CUC и 1 к 25 при его покупке. При этом курс CUC к американскому доллару – 1:1. Эти курсы являются строго фиксированными. Правда, за обмен долларов с вас возьмут комиссию, поэтому добрый совет – привозить на остров не доллары США для обмена, а евро.

Эти знания уже имелись в моей голове до начала поездки. Однако были у меня и другие сведения: очень желательно было бы обменять валюту в том числе на местный песо и расплачиваться в нем. Так как во многих местах, где продукты покупают местные жители, цены довольно низкие (чтобы сами кубинцы могли совершать покупки) и расчет осуществляется в CUP.

И вот, я выхожу из кассы в аэропорту со своими CUC и прошу представительницу ICAP помочь мне дойти до ближайшей точки, где можно купить бутылочку воды. Мария идет со мной к какой-то забегаловке на территории аэропорта, а по пути я спрашиваю у нее, могу ли  расплатиться за воду в национальном песо. «Нет, здесь это сделать нельзя», – слышу я в ответ. «Хм, странно, ну ничего, потрачусь, не умирать же от жажды. А в лагере буду уже местными песо расплачиваться, тогда получится не слишком много тратить за поездку». Но, за белая вперед, скажу, что экономить почти не получилось.

Когда мы ехали в лагерь, я также пыталась задавать вопросы моим попутчикам о жизни на Кубе, о ценах. Но ответы получала короткие и не слишком ясные. Например, когда я спросила, каковы цены на бензин, водитель просто промолчал, а Мария сказала: «нуу, немного дороговато выходит». Они предпочли обсуждать друг с другом чью-то личную жизнь, поэтому моим занятием в пути стало рассматривание пейзажей, которые мы проезжали, ретро-автомобилей и советских машин – основных средств транспорта на дорогах, не считая телег, запряженных одним конем. И да, это все уже в пригороде Гаваны.

В лагере со мной очень долго возились. В первую очередь, по причине того, что я была единственным представителем России, у меня не было компании, и меня нужно было к кому-то подселить, а к кому – представители ICAP долго не могли решить. Они почему-то игнорировали все просьбы поселить меня с девушками из Испании, что было бы логично в силу схожести возраста и того, что мы можем говорить на одном языке. И, в конечном итоге, разместили “реального” гостя в бараке с двумя дамами преклонного возраста из Португалии и Швейцарии и одной девушкой из Мадрида.

Помимо долгих проблем с моим «заселением» мне не могли ответить, в каком режиме работает местная обменная касса, где я могу оставить на хранение деньги и ценные вещи, какой конкретно адрес у того места, где мы проживаем, и ряд других организационных моментов для меня также оставался неясным. Более того, изучив цены в местном «баре» и «магазине», я поняла, что на территории лагеря расплачиваться в CUP не смогу, так как все цены рассчитаны на приезжих. То есть за ту же пресловутую бутылку воды приходилось платить 1 CUC (читай 1 доллар США). Я не говорю, что это неподъемная цена, но хочу подчеркнуть, что эта она приемлема именно для нерезидента. Почему? В общих чертах потому, что кубинский гражданин, работающий в госсекторе, в среднем зарабатывает 20–40 CUC в месяц. То есть, купив, такую бутылку воды, кубинец потратит одну двадцатую месячного дохода. А покупая по бутылочке каждый день, он свою зарплату потратит исключительно на воду и даже не обеспечит себя такой водичкой на месяц. Только на 20 дней. Более подробно опишем ситуацию позже, когда доберемся до пребывания автора сих строк в Гаване.

И все же считаю, что мне очень повезло, поскольку в этот же вечер, в ходе игры в Уно (карточная игра для бездельников) с двумя ребятами из Швейцарии, мне удалось познакомиться с одним бригадистом из Памплоны (столица Наварры, Испания). Он подсел к нам и присоединился к игре, мы разговорились. Карлос Морено, если ты когда-то все-таки выучишь русский и прочтешь этот текст, знай, что я помню и буду всегда помнить и благодарить тебя за помощь в этом кубинском эксперименте. Думаю, что на этих страницах мне все равно не удастся осветить все курьезы и всю ту булгаковщину, которая с нами происходила, но Карлос стойко держался и во многих аспектах помог мне делать то же самое.

Карлос был представителем молодежной организации левого движения Испании. «Наконец-то! – подумалось мне при знакомстве, – хоть один левак, ура!». Ведь до этого мы общались со швейцарцами, которые ходили и удивлялись, как все дешево на Кубе и как прикольно тут в лагере, и ничего,  что нет горячей воды – это же приключения! Ребята приехали отдохнуть и повеселиться, у них не было представления о том, что такое Кубинская Революция, об истории Кубы и Движения 26 июля и т.д.

С Карлосом мы сошлись, как молочные братья. Уже на следующий день я поделилась с ним своими небезоблачными наблюдениями: «Знаешь, я приехала сюда выразить солидарность с социалистической Кубой, как-то помочь ей строить левый проект. Но вижу, что в лагере очень много людей, которым плевать на социализм, они приехали сюда кайфануть в нестандартных условиях жизни, выпить рома, покурить кубинского табака…» «Ты права. Я и сам удивлен. Да к тому же меня поразили цены. За все берут в CUC. Не очень-то солидарно выходит. Знаешь, я приехал сюда через Канкун, и в Мексике пробыл несколько дней. Так вот там все гораздо дешевле, чем здесь. Ты еще не была в Гаване, а я до начала бригады пожил там. И всюду, как ни крути, достаточно дорого». На мои расспросы о том, какое впечатление на него произвела Гавана, Карлос отвечал несколько размыто: «Это интересный опыт, ты увидишь. На меня самое большое впечатление произвело то, что город очень грязный».

После этого разговора мне, безусловно, чертовски захотелось в Гавану. Но до нее по программе бригады мы должны были добраться только через полторы недели. В ближайшее время нам предполагалось выходить по утрам на сельхоз работы, а днем слушать лекции по истории и современной социально-политической и экономической обстановке на Кубе.

Завершая рассказ о первых днях на острове обетованном, постараюсь осветить также события вечера второго дня (то есть – на следующий день после приезда), которые не подлили масла в мой затухающий огонь солидарности, а скорее высыпали на него ведро песка. День был выходным, поэтому на работы мы еще не вышли. Мы с Карлосом днем, после моих тщетных попыток начать обучать товарища русскому языку, решили пройтись по близлежащим дорогам до одной деревеньки под названием Гуайабаль (провинция Артемиса), которая располагается ближе всего к нашему лагерю. В деревеньке мы хотели узнать, как живут местные, но в выходной на улицах было мало людей. Правда, те немногие, кто был на улице, очень странно на нас поглядывали. Уже после прогулки мы с Карлосом обсудили это, и он отметил, что, когда он гулял по этим местам накануне, такого внимания местных не привлекал. «Наверное, в тебе сразу узнают туриста, – предположил мой испанский друг, - у тебя слишком нетипичная внешность». И действительно, на обратном пути мы разговорились с одним местным жителем, который предположил, что я из Аргентины – там как раз много светлокожих, светловолосых и голубоглазых людей. Да и мое испанское произношение в силу связей с аргентинскими товарищами тяготеет именно к варианту региона Рио-де-ла-Плата.

В деревеньке мы остановились у одного кафе у дороги и стали изучать цены. В кафе можно было и перекусить чем-то наподобие сэндвича, и даже нормально пообедать рисом или мясом. Цены, конечно, тут были для местных. Мы с Карлосом взяли по чашечке кофе (вернее, по пластиковому стаканчику, уж не знаю, почему они так любят использовать эти маленькие одноразовые стаканчики), и один такой кофе обошелся в 1 CUP. Подчеркну: 1 CUP, т.е. местный песо – это в 24 раза меньше, чем 1 CUC. Следовательно, воду, которую я покупаю в лагере за 1 CUC, я покупаю за 24 CUP, местных песо. Кофе того же объема, как я сейчас пытаюсь вспомнить, в лагере стоил 0,25 CUC, что эквивалентно 6 CUP. Получается, что цена на кофе в лагере в 6 раз больше, чем в деревеньке, которая находится в километре от лагеря. Лагеря, где живут солидарные с Кубой товарищи… Забегая вперед, скажу, что в Гаване кофе вам обойдется вообще не меньше, чем в 1 CUC, то есть в 24 CUP. То есть стоимость кофе в Гаване в 24 раза превышает стоимость кофе в деревеньке.

Вечером после ужина мы с Карлитосом решили снова прогуляться, насладиться закатом и некоторым спадом температуры, который наступает ночью. К тому же библиотека лагеря, в которую мы все рвались попасть, по выходным была закрыта. Выйдя за пределы нашего поселения, мы прошлись мимо местных сельскохозяйственных участков. И уже планировали разворачиваться, как вдруг увидели приближающееся стадо коров, которым руководили два человека. Они приблизились к нам, и один из них, кто был постарше и представился именем Нини, начал с нами беседовать. Выяснилось, что это был хозяин небольших сельхозугодий, мимо которых мы гуляли. Именно на территории его хозяйства нам предстояло работать в следующие дни. Узнав, что мы с Карлосом были членами бригады и жили в лагере, мужчина пригласил нас к себе в дом.

Признаюсь, что мне крайне тяжело давалось понимать его. Он говорил не просто с типичным кубинским акцентом. Он буквально глотал окончания и слова, говорил быстро и иногда бессвязно, так что зачастую даже Карлосу приходилось переспрашивать. И все же, сидя на диване у него в гостях, вежливо пытаясь отказаться от рома, который он предлагал, мы узнали кое-что любопытное. Правда, сперва о роме. Видимо, Нини не мог не предложить нам выпить. Наши попытки отказаться оказались тщетными. Он достал какую-то странную бутылку вроде бы из-под водки, но утверждал, что там – ром. Стал наливать его в наши стаканы с соком. И по количеству того, что было влито в сок, я поняла, пить это нельзя. Однако мой стиль «пить медленно» начал вызывать у Нини вопросы, и он стал постоянно настаивать, придумывать поводы для того, чтобы чокнуться и прочие уловки. Параллельно с этим он предложил нам угоститься пуро – кубинской сигарой, и сам затянулся одной. Мне было немного дискомфортно в этой не слишком революционной обстановке, но Нини продолжал беспощадно развенчивать мои представления о революционной морали кубинцев. Он начал отпускать шутки ниже пояса в наш с Карлосом адрес и поучать, как следует воспользоваться тем временем, которое у нас есть здесь, на Кубе, чтобы провести его «с пользой» прежде чем разъехаться по своим странам.

«Ну ладно, бывает, – думаю я, надеясь поскорее умыть руки, – везде бывают любители выпить. В конце концов, далеко не все на Кубе являются представителями коммунистической молодежи, так сказать…» Но не тут-то было. Нини поведал нам, что является председателем (sic!) местного Комитета защиты революции (КЗР).

Эти Комитеты стихийно возникали на Кубе после триумфа Революции как массовые организации, куда вступали наиболее активные энтузиасты, готовые защищать Кубу от контрреволюционеров. КЗР создавались в основном по территориальному принципу и объединяли кубинцев старше 14 лет, которые de facto посредством участия в деятельности и дискуссиях в рамках комитета могли участвовать в демократическом процессе. Они выражали свою точку зрения и избирали представителя от местного комитета, защищавшего интересы выбравших его кубинцев в инстанциях более высокого уровня. Помимо этого, партия посредством КЗР могла быстро мобилизовать население в случаях внешней угрозы. Например, в апреле 1961, когда произошла высадка наемников в заливе Свиней, и в октябре 1962, когда разразился Карибский кризис, поставивший весь мир на грань третьей мировой войны. Деятельность в КЗР была крайне разнообразной: их члены участвовали в кружках по обсуждению различной теоретической литературы, трудились в рамках trabajo voluntario, в основном облагораживая территорию квартала и решая вопросы благоустройства, организовывали спортивные мероприятия для молодежи и т.п.

До поездки я хотела познакомиться с представителями КЗР и других массовых организаций Кубы, чтобы понять, как в действительности организована и функционирует кубинская демократия, каковы из себя люди, состоящие в этих организациях, что они думают о Че Геваре и о современной ситуации на Кубе… А теперь представьте себе, пожалуйста: я уже нахожусь в доме лидера местного КЗР. Здесь и сейчас. Не зная, куда деть этот чертов разбодяженный ром. Продираясь сквозь завесу дыма от пуро. Я. Беседую. С. Этим. Странно-мутным типом. Который на мои вопросы о Че Геваре, отвечает лишь, что у него есть какая-то книга о Че, которую он мне даст. А после этих слов, уходя от волнующей меня темы, снова начинает шуточно-прибауточно «сводить» нас с Карлосом. Где здесь, черт дери, революционный энтузиазм способного к самопожертвованию патриота?..

Возможно, читатель скажет, что мои ожидания – это мои проблемы, да и вообще, государство моих родителей меня рожать не просило. Но все-таки есть разница между простым обывателем и членом КЗР. Некогда эти организации были очень важными для строительства социализма на Кубе и действительно функционировали в 1960-ые, а может, и в 1970-е и 1980-е годы. Но, по всей видимости, их реальная роль на Кубе сегодня асимптотически приближается к нулю. Осмыслить все это там, сидя на диване, автору этих умозаключений попросту было невозможно. Тогда он был занят более приземленными вопросами повседневности и радовался тому, что Нини и Карлос отошли на кухню, и можно быстро разлить свою бодягу по чужим стаканам. Однако сейчас вывод этого опыта становится, как ни прискорбно, довольно категоричным. Значение массовых организаций в кубинском обществе, по задумке нацеленных на обеспечение демократии в том ленинском понимании, которое Владимир Ильич изложил в брошюре «Государство и революция», теперь крайне мало.

Когнитивный диссонанс. Примерно так можно назвать то состояние, в котором находился автор по завершении второго дня пребывания на острове обетованном.

СТРАНИЦА ТРЕТЬЯ: ПОВСЕДНЕВНОСТЬ БРИГАДИСТА

Со следующего дня бригадисты активно включались в процесс солидарного труда и культурно-образовательных мероприятий. Что представляет собой эта деятельность?

Во-первых, будний день начинается с раннего подъема: в 5.45 раздается крик петуха и начинает играть музыка, чтобы пробудить спящих глубоким сном после пары-тройки стопок рома или бутылок пива тайной вечери накануне. Честно признаться, поначалу мне нравилась эта идея с «будильником», поскольку из громкоговорителей раздавались революционные песни, а также воспроизводилось прощальное письмо Че Гевары, адресованное Фиделю Кастро и им самим зачитываемое. Первые пару дней слышать и вникать в очередной раз в суть письма придавало сил. Однако вскоре пришло понимание того, что, во-первых, далеко не все бригадисты способны понять содержание как песен, так и письма, поскольку не все говорят по-испански, а, во-вторых, и бригадисты, и работники лагеря мало обращали внимание на услышанное; строки, наполненные в действительности глубочайшим смыслом и искренними надеждами, произносятся слишком часто, и это размывает их суть, ведь слушатели не напряжены в момент восприятия. Бригадисты и кубинцы были сосредоточены на утренних делах, поэтому воспринимали звуки из громкоговорителя мимоходом. Сложно передать этот процесс, но, полагаю, что корень проблемы – в не слишком грамотном подходе к использованию памяти о революционных событиях 1960-х при попытке осуществлять идеологическую работу. Думаю, что эти шероховатости, среди прочего, свойственны многим начинаниям на Кубе, цель которых – повлиять на мировоззрение самих кубинцев.

После завтрака бригадисты собираются на центральной площади, где руководители ICAP рассказывают о повестке дня: какие есть варианты утренних работ и какие мероприятия запланированы на вторую половину дня. Обычно нам предлагали поехать на плантацию по сбору лимонов или апельсинов, дойти до близлежащих сельхозугодий, чтобы помочь с посадками и облагораживанием участка, остаться в лагере для уборки территории. Мы с Карлосом попробовали все варианты работ.

Рабочее время по графику приходилось на утренние часы, примерно с 6.30–7 утра до 11.30. Это связано, в первую очередь, с погодными условиями, ведь к полудню температура поднимается настолько, что находиться на солнце становится крайне тяжело. Я не знаю, как проходили все эти работы раньше, и могу описать лишь то, в чем мне довелось участвовать лично.

В июле 2018 г. сельхозработы на ферме Нини, одно воспоминание о котором до сих пор вызывает у меня крайне смешанные чувства, состояли в прополке территории от сорняков, посадке бананов и других сельскохозяйственных культур. Однако то, как сам Нини объяснил нам наши функции, и те инструменты, которыми мы располагали для выполнения работ, свидетельствуют о том, что в нашей помощи, по большому счету, он не нуждался. Мачете были заточены плохо, «блестели» ржавчиной, а их количества не хватало на группу пришедших вместе с Нини бригадистов. В определенный момент ты осознаешь, что ничего не можешь делать, потому что у тебя нет инструмента или твой инструмент попросту непригоден для труда. Далее, объяснения Нини о прополке участка не были донесены в четкой форме до всех бригадистов группы. По этой причине те бригадисты, кто не владел испанским, в результате «пропололи» участок так, что уничтожили не только сорняки, но и ценные сельхоз культуры. До сих пор вспоминаю, как венесуэльский товарищ Франсиско, увидев, что натворил компаньеро из Британии, внезапно широко раскрыл большие добрейшие карие глаза и удивленно выпалил: «Mató la yuca!» («Он убил маниок!».. Мне тогда почему-то вспомнилось: «Господи, они убили Кенни!»).


ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded