wowavostok

Categories:

Ровно 165 лет тому… О генеральной репетиции к I Мировой войне ... Сергей Сокуров

14 января исполнится 165 лет со дня входа в Чёрное море объединённой англо-французской эскадры с турецкой дивизией и возжелавшими славы сардинцами на борту. Юбилей  всего лишь «полукруглый», но ЗЛОБОДНЕВНЫЙ. 

Недавние угрозы НАТО с примкнувшей к нему рыбёшкой, вроде сардины, Украины, вынуждают вспомнить давний урок истории, принять меры, чтобы тот урок не повторился точь-в-точь. Приснопамятная Крымская война, называемая на Западе Восточной, традиционно включена во временные рамки 1853-56 годов.  Но началась она локальными кампаниями на Кавказе и на Дунае, а войной четвертной коалиции против России стала после заступничества Лондона и Парижа за бедных турок, под властью которых изнывало балканское православное славянство и большинство армян,  наши единоверцы. 

Именно  вводом  названной выше эскадры  была объявлена сильнейшими империями Запада война царской России.  Можно согласиться с историками, называющими Крымскую войну репетицией Запада к Первой мировой бойне. Но планы англосаксов, извечных (с Ивана Третьего) врагов Московского государства уже тогда, в середине 19 века, простирались дальше:  лишить Северного Колосса  приобретений Петра, Екатерины, Александра (героя Парижа) и Николая, его брата. Хотя планы «маленького племянника большого дяди» ограничивались жаждой реванша за 1812-14 годы, Франция поддержала британцев. Те намеревались вернуть «русских варваров» в границы державы первых трёх Романовых, когда их наследник Петя только рисовал на стене терема «окно в Европу».  Да, это удалось им сделать почти полтора века спустя,  к 1991 году. 

Но здесь им подыграла, совсем не предусматривая катастрофу, в своём «мудром безумии»,  правящая бесконтрольно партия коммунистов «послесталинского призыва»,  выродки, говоря сочным русским языком. И не только подыграли, но сыграли решающую роль в том, что мы с вами, читатели, владеем лишь примерено той территорией,  которая находилась под контролем Правительства Алексея Михайловича Романова в 1648 году. Однако жданный, но неожиданный успех  хозяев Атлантического мира возродил у них новые надежды, совсем, до основания разрушить (знакомая песня из большевистского прошлого) Россию. 

Желание столь сильное, что и Вашингтон, и Лондон, и Париж, и Берлин, и их пригороды, вроде Варшавы, Вильнюса, Киева, Бухареста, не желают видеть усиление военной мощи новой России при Президенте Путине,  а возвращение в состав РФ Крыма объясняют своей нерасторопностью.  Они, как и «новые бывшие», подпартийщики – тоскующие ностальгики,  надеются, что Путин блефует.  С наследниками вождистских «идей» всё понятно: их духовные предшественники и в 1914-17 годах мечтали  о поражении России в войне с иноземцами. Но удивляет Запад: ему-то доподлинно известно о состоянии вооружённых сил ядерной державы. Однако желание покончить с ней (то есть с нами) настолько велико к западу от Брестского меридиана, к югу от хут. Михайловский, что  ввод эскадры НАТО в Чёрное море вполне возможен. Значит ли это, что уроки Крымской войны обрекают нас на роль пессимистов?

Мнение либеральной и «народнической» России после 1856 года было однозначно:  в Крымской войне «николай-палкинская» империя потерпела сокрушительное, позорное поражение. Это мнение с радостью подхватила советская официальная историография, собиравшая свидетельства о «гнилости» режима; и полуправду о той войне, как ржавые гвозди, стали вбивать в головы школьников. Они (эти гвозди) до сих пор в наших мозгах. Совершенно не воспринимается к осмыслению тот факт, что в результате военных действий антироссийской коалиции на Чёрном, Балтийском, Белом, Баренцовом морях, на Камчатке и Кавказе врагам нашей государственности не удалось додостичь ни одной крупной цели. Только в Причерноморье они  добились успеха (временного притом) по мелочам, да Петербург возвратил Стамбулу  закавказский Карс.

Подробнее об этом смотрите ниже. Описания военных действий я опускаю ввиду уникальной осведомлённости сообщества сайта Завтра. А кому что невдомёк,  наши признанные  знатоки, например, Людмила Фёдорова или пребывающий на отдыхе(?) А. Качанов дополнят, поправят, пр.   

***

Настоящая публикация является извлечением из моего эссе «Покушение на адмирала», которое размещено в двух моих книгах и в интернете. В эссе я веду полемику с неистовым русофобом Ю. Кирпичёвым, сбежавшим в США для облаивания прошлого в истории Отечества с безопасного расстояния, и с украинским изданием «Зеркало недели»,  которые считают адмирала Нахимова не более чем «агрессивным командиром корабля, спровоцировавшим Стамбул и его западных защитников на ответные действия за Синоп». Согласно их мнению, после сожжения турецкого флота русские вернулись-де в Севастополь  всей походной эскадрой, чтобы… утопить её и другие корабли Черноморского флота, а самим отправиться копать окопы. Давайте посмотрим, как там, у других авторов насчёт «затопления кораблей» и «рытья окопов».

Французский маршал Канробер, активный участник штурма Севастополя говорил: «Чтобы понять, что такое были наши противники, вспомните о шестнадцати тысячах моряков, которые, плача, уничтожали свои суда с целью загородить проход ( в бухту. – С.С.) и которые заперлись в казематах бастионов со своими пушками под командой своих адмиралов – Корнилова, Нахимова, Истомина. К концу осады от них осталось восемьсот человек, а остальные и все три адмирала погибли у своих пушек…».

К словам неприятельского маршала добавлю несколько красноречивых чисел и фактов:

За время осады Севастополя союзники довели численность своих войск в Крыму до 170 тысяч стрелков, вооружённых штуцерами, поражавшими цель на расстоянии до километра.  За этими  силами вторжения стояли в Европе и в Малой Азии готовые к быстрой переброске морем и сетью железных дорог армии числом в миллион солдат и офицеров. Россия  же имела разбросанные на пространстве от Бреста до Камчатки всего 700 тысяч штыков; до Крыма успели дошагать, преодолевая сотни и сотни вёрст бездорожья, не более 110 тысяч бойцов с гладкоствольными, в основном, ружьями, стрелявшими на 150-200 шагов (их буквально расстреливали из «немецких» штуцеров, не допуская  ближнего боя, тем более  штыкового).  В отечественной артиллерии преобладали устаревшие орудия.  Обстрел города и наспех, но качественно  возведённых укреплений вёлся из 541 орудия (600 зарядов на каждое). Им отвечало 466 орудий, но в городе на один ствол приходилось только по 154 заряда, приём, у  «вандалов новых» (по Крылову)  было 130 мортир крупного калибра, а защитники располагали менее чем половиной этого числа. На пасхальной неделе 1855 года на   город-крепость было выпущено 165000 снарядов, им ответили 88700 выстрелами. 

На одиннадцатый месяц нечего было защищать. За спинами оставшихся в живых стрелков и канониров дымились одни развалины. Остатки гарнизона не вывесили белый флаг, не вышли за бастионы с повинной головою. Последние бойцы с достоинством перешли по наплавному мосту на северную сторону бухты. Враги не осмелились их преследовать, штурм ключевого Малахова кургана полностью обескровил штурмующих. Союзники дружно заговорили о мире…

Может быть не прав французский маршал, пленённый русской (общерусской!) славой, а правы  Кирпичёвы (эти представители нетрадиционной исторической ориентации), правы профессиональные украинцы, мазепинцы, создающие акадэмии, инстытуты и музэи, школы и наукови творы, чтобы эту славу, которую по праву делят малороссы с великороссами, прочими «россами и нероссами» многонационального государства,  ниспровергать всеми способами и средствами по политическому заказу?  А вдруг действительно  почётнее было бы морякам «драться до последнего» на кораблях и вместе с ними погибать, как положено морякам, от матроса до флотоводца?

Сравниваю союзную армаду, которая приблизилась к Евпатории 2 сентября 1854 года, с Черноморским флотом, базировавшимся в Севастопольской бухте.  Первая насчитывала более трёх сотен десантных судов; 31 крупное судно новейших конструкций составляло костяк боевой эскадры, на три четверти паровой, с винтовыми двигателями. Второй, российский, располагал только 7-ю боевыми пароходами  устаревшего типа; столько же кораблей полностью зависели от воли ветра, но  представляли своим совершенством и размерами серьёзную силу и ещё 7  обветшавших парусников числились в строю. Итого общее соотношение сил на море 31:21 в пользу  союзников, но пропорция решающая, «машинная» (в их же пользу), ещё внушительней - 23:7.   Морской бой между машиной и парусом и при количественном равенстве судов однозначно решался в пользу пара, а при трёхкратном (более чем трёхкратном) превосходстве винтовых двигателей над ветровыми никакой Эол не помог бы русскому ветрилу. Да союзники и не стремились к виктории в открытом море. Гораздо надёжнее, посчитали западные стратеги, загнать русскую эскадру в бухту, прижать к берегу и расстрелять, пока десант берёт город с суши.

Вот тогда и приняли наши выдающиеся герои-флотоводцы, «севастопольская троица»  (и первый из  равных по воинским  дарованиям, чувству ответственности перед Отечеством, по доблести – адмирал Нахимов), единственно правильное решение начать с верой в успех оборону города,  сохраняя до конца в боевой готовности основное  ядро эскадры. Семь ветхих парусников-ветеранов, ложась на дно Северной бухты, надёжно преграждали  в неё путь врагам со стороны моря. Это было не утопление бессильных (см. выше). Семь кораблей, как одухотворённые создания, совершали подвиг – именно гибли в бою, выполняя очень важную стратегическую задачу. И вместе с тем часть их единого (моряк и его корабль) организма – матросы и морские офицеры - продолжала борьбу, посылая ядра и картечь в сторону непрошенных гостей из корабельных орудий, перенесённых на укрепления суши. Впоследствии, когда буря сделает подводное заграждение малонадёжным, ещё пять парусников присоединятся  в помощь первым. Оставленные на плаву суда будут поддерживать пушечным огнём защитников бастионов из глубины бухты.  Бросаться в гущу схватки, ища геройскую смерть, - красиво, но глупо; время рыцарей-романтиков, типа Роланда, давно прошло, воин стал ценен выдержкой и умом, способностью тактически мыслить.

Разумеется, Нахимов, как и многие его соратники тяжело переживали гибель любимого детища. Неординарная личность, в первую очередь - человек, ничто человеческое ему не чуждо. Не исключаю, что  синопский победитель мог и поддаться на короткое время отчаянию, пустить слезу, швырнуть чайную чашку об пол, ходить «темнее тёмной тучи», даже сорваться на неуставной тон в  словесном столкновении со своим начальником Корниловым. Это не умаляет его достоинств, к чему гнусно подводит читателя  автор явно заказного очернения.  Нахимовы не «скисают, как барышня», всегда и во всём (и в мелочах) «проявляют характер». Не из того материала эти люди, чтобы «впадать в истерику». А каков «материал», проверяет вся жизнь, до последнего дня.

Без «позорно(???) утопленных» кораблей, без 20-тысячного флотского экипажа с корабельными орудиями на бастионах, возведённых руками тех же матросов на берегу, недолго бы продержался Севастополь под огнём неприятеля с двух сторон одновременно – с суши и со стороны бухты. Вот в этом предвидении, в дальнозоркости – весь Нахимов. Послушайте ещё одно свидетельство:

«Сооружение за последнее время на Малаховом кургане и перед бастионом Корнилова выдвинутых вперёд укреплений не имеет себе равных в истории осад и характеризует их организаторов как первоклассных специалистов в своей области». Это из репортажа  небезызвестного Энгельса, газетного репортёра в то время и всегда – убежденного русофоба, будто он «виховувався i вчився у Львовi». Тем и ценно для нас признание  немца.

Русская история  богата свидетельствами  действий отечественного флота, не вписывающихся  в морскую науку. Вспомним штурм моряками Ушакова  укреплений острова Корфу,  занятого французами, или «визит» флотского экипажа русской эскадры в Неаполь в  той же  военной экспедиции. Так что Нахимову было у кого брать пример.

Вот-вот вызовет снисходительную улыбку  одно из «открытий» Кирпичёва, ставшего в  «Зеркале недели» в один ряд с науковцями, которые в своё время добыли «вчену ступень» на разработке злачной темы  «Роль коммунистической партии в развитии… (культуры, науки, искусства и т.д.):

Мол,  адмирал Нахимов спровоцировал, скажу по-современному,  синопским терактом вторжение союзников в российские пределы, долгую осаду Севастополя, вообще, Крымскую войну.  Во, какие в России «агрессивные капитаны»! Им по силам, напав без спросу у начальства на мирные заморские города, сжечь в тихих гаванях   ковчеги с пальмовыми листьями, лишь похожие внешне на боевые корабли, заодно обстрелять из пушек добропорядочных обывателей и тем самым вызвать войну европейского масштаба. Никакому Френсису Дрейку такое не по зубам, будь он трижды англичанин. 

Правда, не все специалисты согласятся с такой трактовкой причин войны 1853-1856 годов.  Сохранилось письменное откровение министра английского правительства Пальмерстона: «Мы поддерживаем Турцию для нашего собственного дела и во имя наших собственных интересов». Расшифрую – «дело и интересы» двух из трёх самых могущественных монархий в Европе, Великобритании и Франции, заключались прежде всего в препятствии дальнейшему усилению России,  сумевшей водрузить свой флаг мщения за Москву над Парижем в 1814 году. А усиление «Северного Колосса» было реально за счёт «больного в Европе», как называл султанскую Турцию   Николай I, который в обмен за признание за Петербургом права протектората над православными странами Балкан,  готов был отдать Лондону на съедение Кипр и Египет, вообще весь Ближний Восток.  Кусок для Уайт-Холла лакомый, да страх перед «русским медведем» на Темзе оказался сильнее. А тут и усиливающаяся Франция маленького племянника большого дяди своего куска ревниво вожделела и мечтала о реванше за водопой казачьих лошадей на Сене если не в холодной Москве, то  на южном побережье Крыма, на худой конец – на иных окраинах империи.

Совсем не Черноморский флот был главной целью союзников, как уверяют нас «независимые (от истины и элементарной порядочности)  геродоты», желанные гости кривых зеркал.  Уничтожение пережившей своё время парусной эскадры не давало никаких  выгод и преимуществ тем, кто уверенно владел океанами.  Высший интерес для коалиции (исключая слабоумное Сардинское королевство) представляла Россия без Крыма (а повезёт – без всего Северного Причерноморья), без балтийского побережья, без  островов Белого моря и без Архангельска, без сказочной бухты Петропавловска–Камчатского (война была неминуема, требовался предлог, не Синоп, так другой подобный конфликт). Повсюду в названные места направили  форштевни своих боевых и десантных кораблей, по малому счёту, две страны-затейницы, а лишённые серьёзного флота, якобы нейтральные Австрия и Пруссия многозначительно напрягли мышцы, пугая Романовых. Турция активизировала военные действия на Дунае и в Закавказье. И везде нападающие получили отпор (кстати, на Камчатке обороной порта руководил генерал Завойко, малоросс, не украинец). Не исключено, что пал бы и Кронштадт, будь командующий английской эскадрой столь же неординарным флотоводцем, как наш Фёдор Ушаков под стенами Корфу; возможно, франки с бриттами  сошли бы с кораблей и на набережную в Одессе, и на Соловецкие острова, и братались бы с коренными камчадалами.  Им не дали этого сделать   утопленные корабли при входе в Северную бухту, которые позволили Севастополю одиннадцать месяцев сковывать основные силы извечных недругов России.

Сначала живой Нахимов, душа обороны, затем тень убитого адмирала избавили Россию от унижения при формальном её поражении в войне.   Потому формальном, что Россия, поступившись в некоторых вопросах  «великодержавным достоинством», в целом,  удержала при себе завоевания, начатые Петром. Город Карс с крепостью (в Закавказье) был возвращён Турции в обмен на руины Севастополя. Что до запрещения иметь в Чёрном море флот, соответствующий статусу империи, он возродится через 14 лет без спросу у Европы – паровой, в броне. Спасибо учителям за науку!  И спасибо Павлу Степановичу за утопление парусных реликтов. Они  выполнили задачу командования. Их «последний бой» себя оправдал.  В надводном положении они не могли породить суда нового типа, вызываемые временем; ветрила препятствовали своевременному приходу машины, дерево не превращается в сталь, необходимо вмешательство грозных событий, решительное и трагическое.

Не закончилась ещё война, а  кандидаты в победители уже начали вслух мечтать о её почётном завершении, торопить его. Россия  была не в том положении, чтобы возражать. Первой голос подала Франция. Наполеон-племянник писал куин Виктории в Букингемский дворец: «Теперь вполне очевидно для всякого, что одними нашими силами мы не можем сломить Россию».  Возможно поэтому мирный конгресс открылся на исходе зимы 1856 года в Париже. В нём приняли участие представители воевавших стран и нейтралы, что «себе на уме» в позе хапнуть под шумок.  Парижский трактат Запад разочаровал сильнее, чем Россию. Французский посол в Вене барон де Буркнэ заметил: «Никак нельзя сообразить… кто же тут победитель, а кто побеждённый».

Вот именно сюда, в Париж 163-летней давности, следовало бы заглянуть, прежде чем подводить хронику Крымской войны и личную историю адмирала Нахимова (он же агрессивный капитан)  к аналогии с пятидневной войной в августе 2008 года на Кавказе. Но, похоже,  в планы автора такой финал не входит.  Автор хочет силой писательского воображения  заставить  зачинателя агрессии (догадайтесь кого!) против несчастной жертвы – Грузии, увидеть себя в  «Кривом зеркале недели» в образе якобы наказанного судьбой адмирала, город Цхинвал – в образе Синопа, Грузию – в образе Турции, натовские боевые суда-ракетоносцы  – в образе союзного флота образца 1854 года.  И ждать развитие событий по известному историческому сюжету:  высадка десанта, осада некоего города, напоминающего Севастополь (?!), большая война…

Вернусь к началу настоящей статьи: «Как перекликаются времена! Нынешнее российское вторжение в Грузию навевает предчувствие очередной крымской катастрофы», -  дрожит голос предсказателя. Оспаривать вероятность очередной крымской катастрофы трудно. Официальный Киев всё упорно и тупо делает, чтобы она состоялась. А вот другие параллели… Если они отражают действительность, то непременно услышим в финале: «Никак нельзя сообразить… кто же тут победитель, а кто побеждённый».

Так что не станем испытывать судьбу, всматриваясь в зеркало даже одного отдельно взятого издания.

ИСТОЧНИК

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded