Category:

Аттила и Гундахари

Толкин Джон Рональд Руэл. «Легенда о Сигурде и Гудрун» (The legend of Sigurd and Gudrún).

В обеих «Песнях» мой отец использовал выражение «бургундский владыка» — «vin Borgunda» — главным образом по отношению к Сыну Гьюка Гуннару (др. сканд. Guðhere — Гудхере; Гундахари — Gundahari) , или к Гуннару и Хёгни, которые именуются также Гьюкингами и Нифлунгами («Gjúkingar, þeir eru ok kallaðir Niflungar», «Нифлунги» — немецкое Nibelungen — Нибелунги).

В комментариях к «Песни о Вёльсунгах» (VII.15) я объяснял, что этнонимом «бургунд» (Borgund) отец обязан одному-единственному примеру в «Песни об Атли»: титул vin Borgunda— «владыка бургундов» употреблён там по отношению к Гуннару, но нигде более во всей древнескандинавской литературе Гуннара бургундом не называют. В этом именовании заключён один из основных элементов легенды.

Бургунды по происхождению — восточно-германское племя, выходцы из Скандинавии; своё имя они оставили Борнхольму (древнеисландский Borgunda holm — «остров бургундов»), острову в Балтийском море к юго-востоку от южной оконечности Швеции. В древне-английском стихотворении «Видсид» Бургунды поименованы вместе с восточными готами (остроготами) и гуннами:

«Аттила правил гуннами, Эрманарих готами, Гивика бургундами», что можно воспринимать как воспоминание о тех временах, когда бургунды все ещё жили в «Восточной Германии»; но они переселились на запад, в бассейн Рейна — именно там их постигло несчастье.

В начале V века бургунды обосновались в Галлии, в королевстве на западном берегу Рейна с центром в Вормсе (нем. Woms, Woams, старое название в летописях — «Верница», др.-в.-нем. Verniza, Vernica).

В 435 году бургунды под предводительством своего короля Гундахари , по всей видимости, нуждаясь в новых землях, двинулись на запад; однако были разгромлены римским полководцем Аэцием и запросили мира. Два года спустя, в 437 году, бургундам нанесли сокрушительное поражение гунны: в этой битве погиб сам Гундахари и немало его подданных. Принято считать, будто римлянин Аэций, чьей изначальной целью было защищать Галлию от посягательств варваров, призвал гуннов уничтожить бургундское королевство Вормс. Нет никаких оснований полагать, будто в этой битве гуннов возглавлял Аттила.

Однако при—рейнские бургунды отнюдь не были полностью уничтожены в 437 году: в письменных источниках содержатся сведения о том, что в 443 году уцелевшим было позволено поселиться на правах федератов в области Савойя. Любопытные свидетельства о при—рейнских бургундов обнаруживаются в сочинениях Сидония Аполлинария, утончённого галло-римского аристократа, имперского политика и поэта. Он родился в Лионе около 430 года, а в зрелые годы стал епископом Клермона, главного города Оверни. В письмах он составил картину нравов и образа жизни экзотического общества Южной Галлии в V веке.

Но в глазах брезгливого Сидония Аполлинария грубые бургунды были отвратительны, а их культура не представляла ни малейшего интереса. В сатирической поэме Сидоний комично жаловался на то, что вынужден находиться среди длинноволосых варваров, которые в нём души не чаяли, и поневоле терпеть германскую речь: с кислой миной хвалить песни прожорливых бургундов, этих великанов семи футов ростом, которые умащают волосы прогорклым маслом и воняют луком. Засим мы ничего не узнаем от него о песнях, которые пели современники Гундахари и Аттилы — разве лишь то, что его собственная муза бежала прочь от этого шума и гвалта.

То, что бургунды сберегли свои традиции, невзирая на всю грандиозность трагедии 437 года, следует из «Бургундской правды», составленной королем Гундобадом не позже начала VI века, где перечислены имена родовых бургундских королей: это Гивика, Гундомар, Гислахари, Гундахари. Все эти имена фигурируют в поздних легендах, хотя нельзя утверждать доподлинно, какие отношения связывали их в историческом контексте.

Гундахари (Gundahari) — это Гуннар (Gunnarr) (vin Borgunda) на древнеисландском. То же имя фигурирует в древнеанглийской поэзии в очень непохожей, но в конечном счёте тождественной форме Гудхере (Guðhere): в стихотворении «Видсид» певец рассказывает, что, когда он был «у бургундов»:

me þær Guðhere forgeaf glædlicne maððum

songes to leane; næs þæt sæne cyning.

(«там Гудхере подарил мне великолепный драгоценный камень в награду за песню: то был не ленивый король»

«Несложно понять, — писал Р. У. Чемберс в своём издании «Видсида» (1912), — почему история падения Гундахари и его людей в битве против гуннов представляла интерес не только для бургундов, но и для всех их соседей, пока, с течением веков, не стала известна по всей Германии от края до края. Восемь веков спустя после знаменитой битвы о Гундахари ещё помнили от Исландии до Австрии».

С этим мнением отец не вполне соглашался. В заметках к лекциям, в первую очередь посвященных осведомленности древнеанглийских поэтов в том, что касалось легенды о Вёльсунгах, он писал:

«История Гудхере — это история крушения вслед за триумфом, — причём крушения внезапного, а вовсе не постепенного упадка, — история нежданного и полного разгрома в великой битве. А ещё это — падение народа, который уже прославился своей отважной предприимчивостью и немало растревожил западные области своим вторжением и созданием крупной державы в Вормсе. Легко себе представить, как поражение, нанесенное Аэцием какими-то двумя годами раньше, обретет драматический размах и войдёт в легенду как разгром, учиненный гуннами (даже если в историческом контексте они никак не связаны, что вполне возможно).

Гудхере, доблестный и великодушный даритель злата уже в «Видсиде», по всей видимости, был весьма прославлен. Просто гибель, без предшествующей славы, не сподвигла бы певца к восхищению и сожалению. Однако мы, вероятно, не слишком ошибемся, предположив, что в сказании был какой-то ещё один довольно ранний элемент, помимо несчастья как такового, что наделил его и огнём, и жизнью — причём на века. Что это было, мы вряд ли догадаемся. Золото? Не исключено, что именно золото либо добыча некоего сокровища, что ещё позже отождествили с каким-нибудь прославленным в легендах золотым кладом, были включены в сюжет, чтобы объяснить нападение Аттилы. Когда легенда или историческая правда не на его стороне, Аттила изображается как человек жадный и алчный. Может быть, именно так Гудхере и оказался связан с самым знаменитым сокровищем, драконьим кладом Сигемунда [в древнеанглийском] или Сигурда [в древнеисландском]».

Исторический Аттила (лат. Attila, греч. Ἀττήλας, ср.-в.-нем. Etzel) возглавил нападение на бургундов в 437 году: подтверждений этому нет. На его взгляд, «Аттила появился в истории на ранней стадии лишь благодаря мифическому, или драматическому, упрощению и усилению значимости битвы, в которой погиб Гудхере. И стал неотъемлемой её частью».

В VIII веке ломбардский историк Павел Диакон (монах из Монтекассино) знал Аттилу как врага. Исходя из его рассказа складывается впечатление, что к тому моменту в традиции закрепилась следующая версия: Гундахари не погиб в своём собственном городе Вормсе («Верница», др.-в.-нем. Verniza, Vernica), а выступил маршем на восток навстречу Аттиле. Этот элемент неизменно присутствует в легенде во всех её формах.

При том что в германской легенде исполинская фигура Аттилы производит впечатление весьма внушительное, нет никаких оснований в данной книге излагать историю самого знаменитого из варварских королей, что неизбежно подразумевает необходимость вдаваться в политические и маловразумительные военные тонкости его отношений с разрушенной Римской империей. Действительно, относительно развития легенды в скандинавской традиции можно сказать, что обстоятельства смерти Аттилы имеют значение куда большее, нежели обстоятельства жизни. В то же время, думается мне, не стоит совсем закрывать глаза на поразительно яркий образ этого страшного тирана и разрушителя, дошедший до нас спустя более пятнадцати веков. Какой разительный контраст с Гундахари, о чьих личных качествах мы вообще ничего не знаем!.

Нашими сведениями мы обязаны образованному и знающему историку по имени Приск Панийский (Панион — город во Фракии). От его пространного труда на греческом языке «Византийская история и деяния Аттилы», как ни прискорбно, сохранились лишь фрагменты, но один из таких фрагментов содержит рассказ о путешествии автора в Венгрию в составе небольшой дипломатической миссии, отправленной к Аттиле из Константинополя, столицы Восточной империи. Летом 449 года. Аттила принял римских послов в своей ставке — деревушке, представляющей собою скопление деревянных построек, — посреди обширной равнины, где взгляд не различал ни камня, ни дерева. Так что Приск Панийский не только внимательно наблюдал за пиром, на котором главенствовал Аттила, равно как и за многим другим, но и охарактеризовал его подробно и точно, как если бы вел дневник и заносил в него все, что видел.

Пир Аттилы. Справа изображён византийский дипломат и историк Приск. Худ. Мор Тан (1870)

В этом уникальном рассказе о варварском пиршестве в героическую эпоху Приск Панийский описывает причудливую нескончаемую церемонию, в ходе которой Аттила пил за каждого из гостей по очереди, и роскошное угощение, подаваемое на серебряных блюдах — все это награбленная в бою добыча, равно как и серебряные и золотые чаши — по контрасту с немудреной простотой самого Аттилы, который пил из деревянной чаши и ел только мясо с деревянной тарелки. Автор повествует и об увеселениях: были там певцы, что славили великие подвиги Аттилы; были там и сумасшедший, и карлик-фигляр: их выходкам смеялись все, но только не Аттила — тот просидел всё это время в мрачном молчании. Но когда в залу вошёл его младший сын Эрнак, Приск заметил, что Аттила поглядел на отрока «смягчившимся взглядом» и погладил его по лицу. Приск попросил объяснения у своего соседа-гунна, и тот ответил, что прорицатели напророчили Аттиле: род его падет, но будет восстановлен его младшим сыном. Разгул затянулся далеко за полночь, но римляне благоразумно удалились задолго до конца пирушки.

В труде историка готов VI века по имени Иордан содержится описание внешности Аттилы: оно напрямую заимствовано из Приска, хотя оригинал утрачен. Аттила был невысок ростом, с широкой грудью, с крупной головой и маленькими глазами-бусинками; с приплюснутым носом, смуглокожий; его всклокоченную бороду чуть тронула седина. «Он был горделив поступью, метал взоры туда и сюда и самими телодвижениями обнаруживал высоко вознесённое своё могущество»

Для глобального развития легенды крайне важно великое событие 451 года «Битва народов» — самая знаменитая битва той эпохи. В том году Аттила во главе огромной армии двинулся на запад к Рейну и в силу неясной причины атаковал Галлию. Гунны уничтожили власть остроготов на востоке ещё в IV веке, и Аттила правил громадной разношерстной державой, так же как некогда готы при Эрманарихе (см. комментарии к «Песни о Гудрун», строфа 86, с. 347–348).

В империи Аттилы, равно как и в его армии, было немало восточно-германских племён; а теперь к войску присоединились остроготы под началом короля Валамера, гепиды под началом Ардариха, а также руги, туринги и воины других племен.

Против армии Аттилы ненадёжным союзом выступили визиготы (западные готы) Толосы (Тулузы) под началом престарелого короля Теодориха, римский полководец Аэций, бургунды из своих новообретенных владений в Савойе, франки и даже некоторое количество саксон. Сражение вошло в историю как битва на Каталаунских (campi Catalaunici), или Мавриакских, полях (campi Mauriaci) — равнина в Шампани; она произошла в окрестностях города Труа, в ста милях к юго-востоку от Парижа.

О ходе битвы известно крайне мало. Иордан, писавший век спустя, сообщает, что это была «bellum atrox, multiplex, immane, pertinax» («битва лютая, переменная, зверская, упорная»), В числе множества убитых оказался и король визиготов Теодорих. Сражение продолжалось и ночью; Аттила отступил в свой лагерь, загодя укрепленный по периметру повозками. Согласно Иордану, Аттила сложил огромный погребальный костёр из конских сёдел, в который намеревался броситься, прежде чем его постигнет сокрушительное поражение.

Но решающего нападения на армию Аттилы так и не последовало. Союз, созданный против Аттилы, распался. Согласно Иордану, римского полководца Аэция снова встревожила неминуемая перспектива полного уничтожения гуннов. Больше всего Аэций страшился мощи визиготского королевства на юге Франции с центром в Тулузе. Невзирая на рвение молодого короля визиготов Торисмунда отомстить гуннам за погибшего в битве отца — короля Теодориха, Аэций посоветовал ему вернуться в Тулузу, чтобы в его отсутствие братья не захватили трон. Торисмунд «воспринял этот совет не двусмысленно»: визиготы покинули поле боя, и Аттила сумел спастись из Галлии.

Гунны идут на Рим. Иллюстрация худ. Ульпиано Кеки.

В 452 году, после великой «Битвы народов», Аттила перешёл через Альпы и с северо — востока вторгся в Италию. Города северной итальянской равнины были не только разграблены гуннами, но в ряде случаев их в буквальном смысле сровняли с землей. Аквилея на побережье Адриатики, один из главных городов северной Италии — крепость и огромный торговый центр, — была уничтожена полностью: спустя век, когда о ней писал Иордан, следов от Аквилеи почти не осталось.

Гунны захватили Медиоланум (современный Милан) и Тицинум (современная Павия). В Медиолануме, столице Римской империи в начале V века, Аттила занял императорский дворец. По сообщению Суды, Аттила увидел картину, изображающую римских императоров на троне с распростёртыми у их ног мёртвыми скифами. Тогда он приказал разыскать художника и заставил его нарисовать себя на троне, а римских императоров высыпающими золото из мешков к его ногам. Большинство жителей бежало из Медиоланума, их дома были разграблены или сожжены, а церкви разрушены.

Секретарь римского папы Проспер записал в своей хронике, что папа Лев в сопровождении знатных римлян Авиена и Тригетия встретился с вождем гуннов Аттилой и уговорил его уйти за Дунай. По версии Приска Аттилу, кроме папы Льва, отговорили идти на Рим советники, опасаясь скорой кончины вождя, что действительно произошло, хотя и без захвата Рима.

Город Патавий, в отличие от Аквилеи, после разграбления возродился снова, примечательно, что в Падуе от римского периода не сохранилось ничего.

Гунны разоряют римскую виллу в Галлии. Иллюстрация худ. G. Rochegrosse (1910 г.)

Однако Аттила так и не перешёл Апеннины, чтобы двинуться к Риму. В силу неясных причин он вернулся в Венгрию; а в следующем, 453 году, Аттила умер. История его смерти известна из сочинения Иордана; однако Иордан специально оговаривает, что опирается на труды Приска Панийского, так что в его исторической точности сомневаться не приходится.

В 453 году к своим многочисленным женам («innumerabiles uxores»), цитируя Иордана: гунны практиковали многобрачие, Аттила добавил ещё одну. Ею стала замечательной красоты девушка по имени Ильдико. Принято считать, что имя Ильдико, возможно, свидетельствует о её германском происхождении — это уменьшительная форма от Хильд или от любого другого имени, заканчивающегося на —hild; возможно, она была бургундкой. На свадебном пиру Аттила напился допьяна и взошел на ложе «отяжеленный вином и сном»; и там, пока он лежал на спине, у него приключилось сильное кровотечение из носа, и кровь, изливаясь через горло, задушила его. Ближе к вечеру того же дня слуги взломали двери и обнаружили, что Аттила мертв и весь в крови, но «без какого бы то ни было ранения», а новобрачная рыдает, закрыв лицо покрывалом.

Иордан описывает погребение Аттилы, явно всё ещё близко следуя утраченному тексту Приска Панийского. Тело вождя поместили в шёлковом шатре среди степей; отборнейшие всадники гуннов объезжали шатер кругом, «наподобие цирковых ристаний»; а о подвигах его рассказывалось в погребальных песнопениях. После бурных проявлений скорби и ликования гунны захоронили тело Аттилы под покровом ночи, заключив в гробы из золота, серебра и железа, вместе с отобранным у врагов оружием и многими сокровищами; а затем, «чтобы предотвратить человеческое любопытство перед столь великими богатствами», те, кто совершали погребение, были убиты, Точно так же, после смерти Алариха, короля визиготов в 410 году, пленников заставили изменить течение реки Бузенто в Калабрии, а затем, после того как короля погребли в русле и воды вернулись в прежнее положение, все они были преданы смерти.

Однако фигура Аттилы восстала из могилы — и в последующие века принимала самые разные обличия. В латиноговорящей среде Аттила вошёл в так называемую церковную мифологию и стал Flagellum Dei, бичом Божьим, Господней волей призванным покарать грешный мир. В землях Германии существовали две контрастные традиции: Аттила предстает в двойном свете — это щедрый покровитель и одновременно чудовищный враг. Нетрудно понять, как так вышло.

На Каталаунских полях произошло грандиозное столкновение между многими германскими народами. Как я уже говорил, в войске Аттилы были представители бессчётных восточногерманских племён, покоренных гуннами, — в частности, остроготы, — и для них Аттила был великим королем и верховным правителем, которому присягали на верность их собственные короли.

Само имя «Аттила» похоже на уменьшительную форму готского слова atta — «отец». На монете написано имя «Аттила» — «Ataias» — «отец». В южногерманской (верхненемецкоязычной) традиции Аттила, чье имя с ходом времени в результате фонетических изменений превратилось в «Этцель» (Etzel), — это благой и добрый правитель, гостеприимный, слабый, совершенно непохожий на исторического Аттилу.

В северных землях Германии легендарный образ Аттилы восходил к представлениям враждебного стана; оттуда, неведомо какими путями, скандинавы заимствовали своего безжалостного и алчного короля Атли (Atli), убившего бургундов ради клада Нибелунгов.

История смерти Аттилы в пересказе Иордана на основе сочинения Ириска — это, несомненно, исторический факт; обстоятельства этой кончины были известны Чосеру более девятисот лет спустя. Для Чосерова подлого Продавца Индульгенций смерть Аттилы — это всего-навсего байка, иллюстрирующая вред пьянства:

Возьмем Аттилу: был он знаменит,

А умер смертью жалкою, позорной.

Расквасив нос, своей он кровью черной

В тяжелом сне до смерти изошел.

Для полководца горшее из зол —

Затменье пьяное…

Однако хронист по имени Марцеллин Комит, писавший в Константинополе примерно в то же время, что и Иордан, знал и другую версию смерти Аттилы: под покровом ночи женщина заколола Аттилу кинжалом. Очень вероятно, что эта версия возникла одновременно с сообщением об истинном положении дел — ибо она напрашивалась сама собою.

В коротких заметках на эту тему мой отец набросал своё представление о дальнейшей эволюции бургундской легенды о Гуннаре (Гундахари) — с момента, когда утвердилась версия о том, будто Аттилу убила его молодая жена. Для такого поступка необходим мотив, а какой мотив более убедителен, нежели месть за погибших отца или родичей невесты? Аттила воспринимался как предводитель гуннов в кровавой расправе над бургундами в 437 году; убийство Аттилы явилось местью за умерщвление Гундахари и его народа. Была Ильдико бургундкой или нет, но в силу своей роли в развертывающейся драме ею неизбежно стала. А мстит Ильдико за брата, Гундахари.

Таким образом, все основные элементы истории бургундов здесь представлены. Гундахари-Гуннар, vin Borgunda, сражен Аттилой-Атли, и за это Аттила убит в собственной постели женщиной. Эта женщина — Гудрун. А вот откуда взялось золото, это, конечно, совсем другой вопрос.

источник

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded