В Голландии придумали способ омолодить человека на 20 лет

В Нидерландах слушается уникальное дело человека, доказывающего суду, что он на двадцать лет моложе своего возраста, следовательно, записанный в документах год рождения можно и нужно менять. Этот случай легко посчитать курьезом, но на практике речь идет о серьезной экономической и общественной проблеме, которая не миновала и Россию.

Дело, которое сейчас рассматривает суд нидерландского города Арнем, явно претендует на то, чтобы стать прецедентным. 69-летний Эмиль Ратлбанд требует, чтобы его официально признали 49-летним, «омолодив» по документам на 20 лет. В качестве основного довода он выдвигает свое физическое состояние. «Врачи сказали, что мое тело принадлежит 45-летнему мужчине», – цитирует истца The Guardian. Себя он при этом называет «молодым богом».

В логике «молодому богу» не откажешь. Он ссылается на современное отношение голландцев к трансгендерным людям. Если раньше биологический пол являлся синонимом гендера и считался неким объективным обстоятельством, то теперь эти понятия разделились и воспринимаются как предмет выбора. Можно не только сменить пол, но и выбрать себе другой гендер, например, позиционировать себя как женщину, оставаясь мужчиной с биологической точки зрения.

Борьба против дискриминации трансгендеров сейчас – обязательная часть западных правозащитных кейсов (собственно, буква «Т» в аббревиатуре ЛГБТ – это как раз трансгендеры). Но если можно поменять гендер на основании собственного свободного выбора, чтобы «чувствовать себя комфортно», почему нельзя поменять с той же целью и возраст? Тем более, подчеркивает истец, смена года рождения нужна ему как раз для борьбы с дискриминацией.

Дискриминируют Ратлбанда на сайтах знакомств и при поиске работы. Профессия у него, кстати, специфическая – коуч, тренер личностного роста, «специалист по лингвистическому программированию». Можно было бы подумать, что с его стороны это является неким экспериментом или акцией для привлечения внимания, но истец, кажется, вполне серьезен и подчеркивает, что фактический возраст не отражает его эмоциональное состояние и провоцирует людей мыслить стереотипами.

«Когда мне 69 лет, я ограничен. Если мне будет 49, я смогу выбрать другой дом, другую машину. Я смогу больше работать. Когда я нахожусь в Тиндере (приложение для знакомств – прим. ред.), и он говорит, что мне 69, я не получаю ответа (от тех, с кем пытается познакомиться – прим. ред.). Когда мне будет 49 лет, с моим лицом я буду в роскошном положении», – утверждает Ратлбанд.

Судья в ответ призвал подумать о родителях, у которых истец украдет 20 лет жизни – время особой заботы и воспитания. Но родители Ратлбанда уже умерли. А на вопрос, чем должен руководствоваться суд, меняя людям дату рождения (вдруг кто-то пятидесятилетний захочет ходить в младшую школу на основании того, что ему комфортно в возрасте семилетнего), ответил: «Здравым смыслом».

Конечно, Ратлбанда проще признать чудаком, чем 49-летним. Но некоторый здравый смысл в словах истца действительно прослеживается. Конкретно – в тех частях его выступления, когда он говорит о эйджизме, то есть дискриминации людей по принципу возраста. Этому понятию уже почти полвека, его ввёл директор Национального института старения (есть в США и такой), но до последнего времени борьба с эйджизмом даже среди левых активистов находилась в тени их же борьбы с расизмом, сексизмом, гомофобией etc. Даже несмотря на то, что понятия «старый» или «старик» (old man), обращенные к человеку, в тех же США считаются неполиткорректными, предпочтительнее говорить что-то вроде «человек в золотом возрасте».

Однако некоторые социологи утверждают, что очень скоро борьба с эйджизмом «выйдет в топ» и станет важнейшей частью общественной дискуссии, как минимум в странах «золотого миллиарда». Кое-что в этой концепции и впрямь не дает махнуть на нее рукой, с ходу записав в очередную «мультикультурную придурь» или «леволиберальную чушь».

Ведь консерваторы тоже стареют, и будь ты хоть трижды традиционалист, дискриминация на собственный счет тебе вряд ли понравится.

С другой стороны, современные левые идеологи редко обращаются к теме старости еще и по той причине, что для некоторых из них пожилой человек мужского пола символизирует «патриархат», «угнетение» и «старые порядки». Подобное представление – это тоже эйджизм.

Как правило, эйджизм бывает двух типов – дискриминация по молодости и дискриминация по старости. В прежние времена, когда возраст определял сумму знаний и умений человека, в мире был наиболее распространен первый тип – ряд политических и гражданских прав предоставлялись людям по достижении ими 25–35-летнего возраста. Однако планка постоянно снижалась, и в большинстве случаев к своему совершеннолетию (для западного мира это, как правило, 18 лет) человек теперь обладает полным комплектом прав.

Но есть в таком подходе и «лакуны», хорошо видимые при сравнении. Например, водительское удостоверение в США можно получать с 14 лет, а в России – с 18 лет. Если не исходить из того, что русская молодежь более глупая и безрукая, чем американская, можно утверждать, что российские подростки подвергаются дискриминации, которая мало кем осознается в качестве таковой.

Другой пример – право голосовать на выборах. Четыре года назад в Госдуму был внесен законопроект, предоставляющий гражданам РФ полное избирательное право при достижении ими шестнадцатилетнего возраста (в 16 можно проголосовать и сейчас, но лишь в особых случаях – при признании полной дееспособности), да так в ней и остался.

В вопросе «эйджизма малолетних» Россия в каком-то смысле держится особняком. Если Европа постепенно идет по пути снижения возрастного ценза, у нас чаще обсуждается его повышение. Из последних примеров – инициатива Минздрава о повышении возраста продажи алкоголя до 21 года и инициатива уполномоченного по правам человека при президенте Татьяны Москальковой о повышении возраста продажи оружия до 25 лет.

У обеих инициатив есть рациональное зерно и уважительные причины, но имеется и очевидный парадокс. Та же Москалькова, выдвинув свое предложение на фоне трагедии в Керчи, допустила оговорку: «Как можно доверить оружие в 18 лет человеку, который не имеет социального опыта и, может быть, даже еще устойчивого морально-нравственного ориентира в жизни?». Как известно, в армию призывают в 18 лет, невзирая на жизненные ориентиры. Получается, купить бутылку вина можно будет только через два года после дембеля.

Но вернемся к «золотым годам». Дискриминация пожилых – типичная примета уже настоящего времени. Иногда ее называют геронтофобией, а объясняют просто – распадом большой семьи. Грубо говоря, раньше молодежь жила в одном доме со стариками, а теперь все живут раздельно. В итоге пожилых хуже понимают, больше мифологизируют и считают чуть ли не инопланетными пришельцами – таковы итоги разрыва связи между поколениями.

Психологи уверяют, что пренебрежение стариками может быть вызвано страхом перед старением и смертью, но это теория, а вот дискриминация при приеме на работу – практика. Это давно осознанная проблема, просто противодействие оной идет не с такой помпой, как борьба с расовой, гендерной и другими «модными» дискриминациями.

Во многих странах Европы есть законы, запрещающие эйджизм при найме сотрудников вне ограничений, накладываемых самой специальностью (то есть в астронавты всё равно не возьмут). Существует такой закон и в России, и если вы видите объявление о приеме на работу, где указан возрастной интервал, – это может быть прямым нарушением закона.

На уровне общественной реакции и вовсе прослеживается категорическое неприятие эйджизма. Чиновнику или бизнесмену, которые позволят себе высказывание типа «старики – обуза для семьи и бюджета», можно не ждать для себя ничего хорошего.

Тем не менее дискриминация по возрасту происходит и часто является системной. Есть исследования, согласно которым после 45 лет зарплата среднего россиянина снижается на 20%. А по данным портала HeadHunter, каждый пятый российский работодатель не будет нанимать к себе людей старше 45 лет.

Очевидно, что проблема трудоустройства пожилых будет становиться все более актуальной и болезненной – по мере того, как повышается пенсионный возраст (в Японии, к примеру, это 70 лет, причем обсуждается возможность очередного повышения). Следовательно, терпимость к эйджизму будет снижаться и может перейти в резкое неприятие со скандалами того уровня, который сейчас обеспечивает расизм.

«Метод Ратлбанда», разумеется, нельзя считать универсальным. Но голландец прав как минимум в том, что возраст – это далеко не всегда биологическая данность, очень многое зависит от особенностей каждого человека и его образа жизни: кто-то и в 70 лет «бодрячком», а иные и в 50 «развалина». Кстати, свою претензию он готов подкрепить жертвой и вовсе отказаться от права на пенсию, чтобы «не возникло никаких непредвиденных юридических обстоятельств».

Но в этом смысле каждый «сам себе Ратлбанд», и можно предположить, что если свое дело голландец выиграет, счет подобным искам пойдет на сотни. А вот предложить системного решения рынок труда пока что не в состоянии. Собственно, у него нет четкого рецепта даже от натиска роботов, вытесняющих людей с рабочих мест, а те, что есть, подчас попахивают людоедством.

Что же касается более широкого понятия «пренебрежения пожилыми» (той самой геронтофобии), есть надежда, что выправление ситуации обойдется без резкой поляризации мнений и уличного противостояния активистов. А первый шаг тут известен – позвоните родителям.

Источник

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded