wowavostok

Category:

Почему Россия не могла не проиграть Первую мировую войну

Текст (как мне кажется) несколько размашистый и  с целым рядом "вспомогательных" утверждений можно было бы поспорить, но главный вывод автора кажется убедительным. При таких предпосылках не проиграть войну было невозможно.

https://scisne.net/a-662

Почему Россия не могла не проиграть Первую мировую войну (социально-экономические аспекты)

Попов Григорий Германович,

доцент, кандидат экономических наук, Московский государственный областной университет

JOURNAL OF ECONOMIC REGULATION (Вопросы регулирования экономики). Том 1, № 3. 2010

В данной статье проведен анализ социально-экономических причин поражения Российской империи в Первой мировой войне, автором сформулировано пять факторов, объясняющих проигрыш Великой войны.

Автор выражает глубокую благодарность Ю.В. Латову за большую помощь в редактировании данной статьи.

Первая мировая война в корне изменила ход не только российской истории (спровоцировав революционные события 1917 г.), но и истории всего мира. Как отмечали многие исследователи прошлого века, новый мир родился в окопах Великой войны (термин «Первая мировая война» вошел в обиход исторической науки только после Второй мировой войны). Хотя в направлении изучения социально-экономических причин, развития и последствий Первой мировой войны сделано много, однако эта тема продолжает содержать немало пробелов. Особенно это касается российской историографии.

Практически до конца ХХ в. никто в отечественной исторической науке не занимался социально-экономическими аспектами Первой мировой войны. Первым, кто еще в советский период проанализировал финансирование военных программ царской России начала XX в., был К.Ф. Шацилло. Его работы и сейчас остаются почти единственными аналитическими исследованиями экономических причин военных неудач Российской империи периода ее окончательного заката. Однако исследования К.Ф. Шацилло в основном ограничиваются бюджетной политикой России в аспекте финансирования вооруженных сил.

Что касается западной историографии темы участия России в Первой мировой войне, то здесь ситуация не намного лучше. Наиболее известной новейшей аналитической работой по экономической истории Первой мировой войны является коллективная монография под редакцией Стефана Броудберри и Марка Харрисона[1]. Написанная профессором экономической истории Питером Гатреллом глава этой книги, посвященная России, красноречиво названа «Несчастная Россия, несчастное зрелище…». Авторы «Экономики Первой мировой войны» стремятся доказать полную неспособность Российской империи вести долгосрочную войну со странами Центра. К сожалению, в труде С. Броудберри и М. Харрисона нет ни одной ссылки на российских исследователей — если не на К.Ф. Шацилло, то хотя бы на белоэмигрантского Н.Н. Головина, который еще в 1930-е гг. дал довольно глубокий анализ социально-экономических причин поражения России в Первой мировой войне.

Мы не разделяем полностью идею С. Броудберри и М. Хариссона, что фатальная судьба Российской империи была предрешена всецело ее отсталой полуфеодальной хозяйственной системой. В истории есть немало примеров, когда страна с более архаичной экономикой побеждала более передовую страну (хрестоматийные примеры изнашей истории — Северная война 1700–1721 гг., Отечественная война 1812 г.). Чтобы совершенно «вдрызг» проиграть Великую войну[2], надо было иметь не только отсталую национальную экономику, но также отсталое управление военным снабжением и отсталое управление армией в целом. Вот эти очень существенные аналитические промежуточные элементы зарубежные историки склонны пропускать.

СОЮЗНИКИ, КОТОРЫЕ ХУЖЕ ВРАГОВ

Война заканчивается победой, когда страна-победитель получает в итоге такую ситуацию, которая лучше, чем та, которая существовала перед началом войны. Улучшения могут проявляться в территориальных приращениях, в контрибуциях с противника, в повышении авторитета нации и т.д. С этой точки зрения, кстати говоря, единственными явными победителями Великой войны были США и Япония. Франция и Великобритания могут считаться победителями лишь с большой степенью условности: контрибуции и национальный престиж оказались куплены ценой чудовищных материальных потерь. Что же касается России, то она по итогам Первой мировой в принципе не могла выиграть что-то существенное, компенсирующее неизбежные высокие потери.

Следует подчеркнуть, что Антанта была очень своеобразным военно-политическим объединением. Если в ХХ в. государства НАТО и Варшавского блока объединялись общностью политических режимов и геополитических интересов, то в случае с Антантой этого не было. Консервативная Россия вступила в союз со своими старыми антиподами — республиканской Францией и конституционно-монархической Великобританией. Можно вспомнить Крымскую войну, во время которой Россия потерпела поражение как раз от будущих союзников по Антанте, и малоудачные результаты русско-турецкой войны 1877–1878 гг. после Берлинского конгресса, где Великобритания, по существу, отняла у России все выгоды от победы. Англичане всегда рассматривали Россию как потенциальную угрозу своим колониям и, в свою очередь, угрожали российским колониям. Можно вспомнить, что Российская империя вынуждена была в 1867 г. продать Соединенным Штатам почти за бесценок Аляску, опасаясь, что эта территориям будет захвачена Британией и станет плацдармом для дальнейших английских вторжений уже на русский Дальний Восток.

Сближение с Великобританией и Францией имело определенный смысл с точки зрения завоевания авторитета у российской «прогрессивной общественности». Романовы нуждались в поддержке со стороны российского общества, которое в конце XIX в. идейно быстро разваливалось. России, как бы сейчас сказали, остро требовалась национальная идея, и антинемецкие политические фобии для этого как раз подходили.

Можно подумать, будто союз с Францией и Великобританией был нужен России, чтобы освободить «братьев-славян» и армян от австро-венгров и турок. Однако мнение, будто российские императоры всегда кровно радели за братьев-славян и прочие дружественные народы, едва ли соответствует действительности. В 1820-е гг. у России имелась прекрасная возможность освободить Балканы от турок, но Александр I и Николай I твердо придерживались политики борьбы с революциями, тем более с национально-освободительными. Поэтому Николай I колебался даже в вопросе помощи восставшим грекам. В 1848 г. этот же император послал экспедиционный корпус подавлять возмутившихся против Австрии венгров, даже не пытаясь оказать какую-то помощь политическому освобождению хорватов, сербов, чехов и других славян Австро-Венгрии.

Российская империя сама имела очень похожие проблемы, это — освободительное движение в Польше и восстания горцев Кавказа. Поэтому Россия готова была давить любые освободительные движения в Европе и Азии либо сохранять нейтралитет, даже если речь шла о православных славянах. Справедливости ради надо заметить, что и «братья-славяне», глядя на участь поляков, тоже не пылали к Российской империи большой любовью.

Отсутствие реальных основ для сотрудничества привело к ненормальной ситуации в годы Первой мировой войны, когда западные союзники рассматривали Россию в лучшем случае как «пушечное мясо», а в худшем — как куклу для избиения германской армией. Российское же правительство даже не могло объяснить обществу и армии, ради каких именно целей идет тяжелая война.

Восточный фронт на протяжении всей войны занимал по отношению к Западному фронту сугубо подчиненное положение. В то время как русская армия в 1915 г. страдала от снарядного голода, склады французов ломились от артиллерийских боеприпасов. Англичане также отнюдь не торопились помогать России. А чтобы русские не реализовали давнюю идею захвата Стамбула-Константинополя, в самом начале войны англичане «по ошибке» пропустили в Турцию германские военные корабли, после чего русский десант на Босфор стал невозможным. В принципе, русским Константинополь был обещан в качестве платы за помощь против Центральных держав, но это обещание западные союзники априори не собирались выполнять.

Справедливости ради надо отметить, что ставка западных союзников на то, что Россия с ее большими людскими ресурсами вымотает Германию, пока французы и англичане будут потихоньку готовить новые силы, не вполне оправдалась. Наиболее сильные германские дивизии навсегда остались на Западном фронте. К несчастью для Франции и Великобритании, германские главнокомандующие упорно следовали идеям Шлиффена, отдавая предпочтение активным действиям на Западе. Исключение составило только летнее германское наступление 1915 г., в результате которого Россия потеряла территорию Польши. Если бы немцы рвались в первую очередь не к Сомме и Вердену, а к Москве и Санкт-Петербургу, Россия могла бы потерпеть сокрушительное поражение уже на второй год войны.

Не менее «странным» для России оказался союз с Японией. Когда японцы вступили в 1914 г. в войну на стороне Антанты, Россия оказалась в одной лодке со своим давним противником. Собственно, для всех западноевропейских держав Япония, претендующая на роль гегемона Дальнего Востока, однозначно была военно-политическим соперником. Правда, Великобритания и Франция надеялись повторить сценарий русско-японской войны 1904–1905 гг., т.е. купить поддержку Японии за счет русских интересов. И этот план чуть-чуть не реализовался.

Весной 1917 г. западные союзники, рассматривая прогнозируемое крушение Русского фронта, предполагали перебросить в Европу миллион японских солдат. В обмен англичане и французы планировали отблагодарить Микадо приращением новых территорий к его империи. Какими же территориями? Не германских колоний в Тихом океане и не французских островов, а землями подконтрольных тогда России Маньчжурии и Уссурийского края. Поэтому в ноябре 1917 г., когда произошла большевистская революция в России, Япония, логично восприняв это событие как факт выхода России из войны, объявила ей войну. Цели японского правительства были просты — захватить русский Дальний Восток, а предлог был дан западными союзниками — неисполнение Россией своих союзнических обязательств. Именно благодаря Японии Гражданская война на Дальнем Востоке тянулась до 1922 г.

Справедливости ради надо заметить, что не меньше, чем России, не повезло с союзниками Германии. Италия перешла на сторону Антанты (чем, правда, мало ее усилила). Австро-Венгрия имела слабую армию и множество внутренних проблем, а Османская империя сама нуждалась в военной помощи Германии. Единственным крупным эффектом от вступления Турции в войну на стороне государств Центра стало то, что Россия оказалась запертой с Черного моря, что значительно подорвало ее экономику. Болгария же вообще не хотела воевать, кроме нескольких ее генералов, ввязавших свою страну в военную авантюру.

Таким образом, в самом лучшем случае, если бы Российская империя «дожила» до конца Первой мировой войны, то ее ждал второй Берлинский конгресс. Наши западные союзники постарались бы немецкими репарациями с Россией не делиться, Польшу провозгласить независимой, а от побежденной Турции «подбросить» России немного Малой Азии, но ни в коем случае не Константинополь. Как известно, после победной русско-турецкой войны 1877–1878 гг. начался террор народовольцев. После победной Великой войны, в которой Россия понесла гораздо большие потери и практически ничего не получила, неминуемо начались бы массовые революционные выступления. Ближайшая аналогия — история Италии, которая тоже воевала на стороне Антанты, тоже многое потеряла, но ничего не получила, что едва не привело в 1920-е гг. к революции. С такими «хорошими» союзниками, как в Антанте, Россия не могла выиграть Великую войну, даже оказавшись в числе победителей.

УПУЩЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ В ЗАКАВКАЗЬЕ

Эффективной альтернативой ожесточенным и малорезультативным боям на Восточном фронте с Германией и Австро-Венгрией могло стать создание сильной армии в Закавказье для разгрома Турции. Россия в случае разгрома Турции могла затем перебросить высвободившиеся в Закавказье сухопутные части через Малую Азию на Балканы, что означало, если использовать шахматную терминологию, шах и мат Австро- Венгрии и, возможно, всему Центру. При таком сценарии Черное море могло стать внутренним морем Российской империи.

Реально осенью 1914 г. Россия располагала у границ с Османской империей весьма скромными сухопутными силами — после мобилизации в общей сложности не более 360 тыс. солдат и офицеров. Однако и это количество было растянуто по обширному фронту от Черного моря до озера Урмия (южный фланг закавказской группировки русских войск уходил в Персию). К 1917 г. России удалось развернуть в Закавказье несколько корпусов общей численностью примерно 850 тыс. человек (столько было по официальной статистике, фактически Кавказский фронт насчитывал не более 600 тыс. солдат и офицеров). Но этого количества в условиях горной войны с упорным противником было мало.

Одна из причин слабости российских вооруженных сил на Кавказском фронте в том, что регион Закавказья был связан с коренными губерниями империи только одной одноколейной дорогой, имевшей, разумеется, низкую пропускную способность. Именно из-за этого в начале войны России удалось сконцентрировать против Турции сравнительно мало войск. Повторилось то же, что было во время русско-японской войны, когда войска можно было перебрасывать на Дальний Восток по единственной железной дороге.

Но главная проблема российских войск в Закавказье заключалась не в их численности, а в их снабжении. Оно было более чем минимальным: на одно полевое орудие выделялось по 50 выстрелов, что в 20 раз меньше даже довоенной нормы по российской армии.

Нельзя не удивляться тому, что даже в таких условиях русские войска в Закавказье сумели в 1914–1915 гг. не только отбить натиск турок, но и провести ряд успешных наступательных операций, имевших, правда, только тактический эффект.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ:


Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded