Category:

Эмигранты из СССР в Израиле живут на правах рабов. Дешевая рабсила из СССР заменила палестинцев

На эмиграции из СССР в Израиле обогащались все. Рынок труда превратился в рынок рабов, а Израиль стал государством образованными дворниками, мойщиками посуды и чернорабочими. Антисемитизм в Израиле был похуже, чем в СССР...

Влад Ривлин. Размышления двадцать лет спустя

Автор - Влад Ривлин

В Израиле я живу 20 лет - для человеческой жизни срок огромный. Так что времени осмыслить и переосмыслить события собственной жизни и окружающей меня действительности было в моем распоряжении предостаточно.

Начало девяностых прошлого века... Развал Союза и сотни тысяч иммигрантов, хлынувшие в Израиль в этот период времени. За каких-нибудь два года Израиль получил нежданный-негаданный и самый дорогой подарок судьбы за всю свою историю.

Иммигранты из СССР позволили Израилю нейтрализовать демографическую угрозу со стороны палестинцев - причину постоянного страха израильских элит и поборников государства только для евреев.

А еще, массовая иммиграция советских евреев сказочно обогатила многих уроженцев страны и старожилов.

В то время на эмиграции из СССР обогащались все, кто мог. Это был звездный час квартирных маклеров, всевозможных подрядчиков и спекулянтов. Рынок труда превратился в рынок рабов - рабочих мест на всех не хватало и масса людей, прибывшая в страну со ста долларами в кармане (на человека), вынуждены были соглашаться на любую работу и на любых условиях, а Израиль стал государством с самыми образованными дворниками, мойщиками посуды, чернорабочими и сиделками. Дешевая рабсила из бывшего СССР позволила избавиться местным работодателям от палестинцев. Платить "русским" можно было не больше чем арабам, а эксплуатировать и обманывать их - не рискуя при этом получить удар ножом.

Сытые, самодовольные физиономии чиновников в министерствах и ведомствах, хамство лавочников, рыночных торговцев и всяких хозяйчиков, убогая архитектура и крайне низкий уровень культуры - таковы были мои первые впечатления от встречи с новой страной.

Это был шок, после которого началось отрезвление. Этому отрезвлению способствовала окружавшая нас убогая действительность, которая предстала в полном противоречии с панегириками в адрес Израиля - "передовой, европейской во всех отношениях страны, единственной демократии на Ближнем Востоке", которые мне часто приходилось слышать до отъезда. Убогая колониальная архитектура (помню в какой шок привела меня старая автобусная станция в Тель-Авиве) и совершенно не европейские манеры уроженцев страны, предпочитавших, от министра до рыночного торговца, застиранные майки, шорты, больше похожие на семейные трусы, и сандалии на босу ногу. Они не стеснялись чесать себя в интимных местах, находясь на людях, а там, где жили, всегда держали двери в свои квартиры открытыми, и те, кому «посчастливилось» жить с ними в одном доме, были вынуждены с утра до глубокой ночи дышать сигаретным дымом, слушать их громкую речь и такую же громкую и навязчивую восточную музыку.

До других им, похоже, дела не было, поскольку людьми они считали только себя. Соседи, собравшись возле дома, громко разговаривали, грызли семечки, заплевывая узенькие дорожки, а их дети в это время шумно резвились на пустырях возле домов, планировавшихся кем-то и когда-то как палисадники. В перерывах они справляли нужду там, где им было удобно, а удобно им было везде. Часто они усаживались прямо на ступеньках лестницы, так, что соседям, для того, чтобы выйти из дому или попасть в свою квартиру, приходилось просить их потесниться.

Говорить что-либо детям или их родителям было себе дороже: любое замечание они воспринимали как покушение на свою свободу и жестоко мстили нарушителям. Как правило, остракизму подвергались старики, не знавшие местного наречия, но пытавшиеся изменить существующие порядки. Месть принимала самые разнообразные формы: от разбитых окон до постоянной травли, когда дети и подростки шли за жертвой буквально по пятам, выкрикивая ей вслед оскорбления и бросая в спину мелкие камни.

При этом все они - и дети, и взрослые - свято соблюдали субботу, кашрут и все религиозные праздники, входя в дом первым делом целовали мезузу, а на День Независимости вывешивали на своих окнах бело-голубые флаги со звездой Давида.

Но это не главное. С первых дней своего пребывания в Израиле я был поражен силой ненависти к нам, царившей в израильском обществе. Навсегда мне запомнилось с каким презрением и злорадством произносились здесь слова "Русия" и "русим".

А ведь сколько было говорено об антисемитизме до отъезда! "Здесь нас будут ненавидеть всегда, а вот в Израиле..."

В Союзе мне приходилось сталкиваться с проявлениями антисемитизма, но так, как в Израиле, меня еще нигде не ненавидели!

Помню, как в раввинате молодой раввин в течение часа с пристрастием иезуита допрашивал меня, пытаясь выявить обман в моих ответах и добыть доказательства моего нееврейства.

- Кто может подтвердить твое еврейство?

- Как звали твою бабушку со стороны матери?

- Что написано на могиле твоей прабабушки?

Знал ли этот самодовольный чиновник от религии хоть что-нибудь про историю советских евреев? Что довелось им пережить во время войны?

Вряд ли это его вообще интересовало.

Антисемитизм в Союзе был. Но все члены нашей семьи получили высшее образование, которое в нашей семье считалось нормой и после окончания вуза работали в соответствии с полученной профессией. Кто-то добился больше, а кто-то - меньше. Но никого из нас после окончания вуза не отправляли работать дворником или чернорабочим.

В Израиле ни наше образование, ни наш опыт оказались никому нужны. В нас видели лишь замену дешевой рабочей силы палестинцев с оккупированных территорий, разнорабочих, сиделок, охранников...

Мне довелось работать и на уборке, и на стройке, и в теплицах. Оплата везде была либо минимальной, либо меньше минимума. Многое мне довелось изведать за время моих трудовых будней в Израиле. Не раз я видел, как люди падали в обморок в теплицах и цехах. Жара летом - невыносимая, работали по 10-12 часов. В парниках температура была летом стабильно под 50. Не все выдерживали.

Соседка - тридцатилетняя женщина, работавшая со мной в парниках, за год поседела. Но тогда, чтобы получить эту работу, мы вставали затемно, в три часа утра бежали в центр города - машин тогда ни у кого не было, чтобы успеть на работу в теплицы.

Потом многое изменилось, и немало людей из числа иммигрантов все-таки восстановили свой прежний статус врачей, учителей, инженеров, ученых. Но еще больше было тех, кто так и не смогли восстановить свой прежний социальный статус. И не их вина в том, что образование, опыт и творческий потенциал этих людей оказались никому не нужны в Израиле. Кто-то вернулся обратно, кто-то решился на повторную эмиграцию. А кто-то смирился со своей невостребованностью, ради семьи, ради детей...

Лично мне помогли выжить образование и опыт работы, полученные в СССР, где меня учили не только специальности. В первую очередь меня учили самостоятельно мыслить, развивали во мне критическое чутье, готовили из меня ученого, а не ремесленника...

Мне очень повезло, что я учился в СССР. Таких учителей, как в Союзе, которые вкладывали в свой труд не только собственное время и опыт, но и душу, я, увы, в Израиле не встречал.

Новая действительность стала для меня толчком к переосмыслению моих взглядов на жизнь.

Особую роль в этом сыграла работа с палестинскими арабами.

Полностью избавиться от палестинской рабсилы израильским подрядчикам в то время так и не удалось, и, благодаря этому, мне довелось с ними работать.

Мы делали одну и ту же работу и находились примерно в одинаковых условиях.

За время нашей общей работы я многое узнал о своих палестинских собратьях.  У большинства из них были большие семьи. «Мои дети едят только хлеб",- однажды просто сказал мне один из рабочих, - и круглый год ходят босиком". Этот человек не был лентяем, но тех денег, которые он зарабатывал не хватало, чтобы содержать большую семью, с десятью детьми. Становясь старше, дети работали вместе с родителями.

Значительную часть заработанных денег рабочие-палестинцы тратили на проезд. Выезжали из дому затемно и затемно же возвращались. Чтобы утром попасть на работу в Израиль они часто подолгу ждали на контрольно-пропускных пунктах, нередко подвергаясь унизительной проверке.

Они, эти рабочие, очень мало походили на террористов, которыми нас повсюду пугали. У этих людей были совсем другие проблемы - как прокормить свои семьи, а вовсе не то, как кого-то убить или взорвать.

Узнав этих людей получше за время нашей совместной работы, я сделал для себя интересное открытие: палестинские рабочие, с которыми у меня зачастую не находилось общего языка, оказались мне ближе, нежели еврейские подрядчики.

В конце концов я пришел к убеждению, что с рабочими, будь то палестинцы, евреи или русские, мне делить нечего!

Мне часто доводилось отстаивать свои взгляды, споря с теми, кто позиционирует себя в качестве "истинных патриотов Израиля".

- Разве там у вас были такие машины?! - не раз патетически вопрошали меня эти люди. - У вас ведь там не было всего того, что вы имеете здесь!"

Да, у нас действительно не было многого из того, что есть сейчас. Но, во-первых, все, что мы имеем, стало результатом тяжелого труда, а вовсе не чьей-то милости.

Но это не главное. У нас было нечто очень важное, чего нет теперь.

В Союзе профессора, врачи и инженеры не подметали улицы, и там я чувствовал себя человеком.

И еще, без подрядчиков по трудоустройству и квартирных маклеров, без еврейского местечка с его убогостью, мне жилось гораздо лучше.

Такие выводы я сделал для себя в первые годы моей жизни в Израиле и не собираюсь отказываться от них и сегодня.

И хотя за время своей жизни в Израиле я полюбил мудрость древнего иврита, самобытную ивритскую культуру - уникальное явление, оставшееся, к сожалению, незамеченным даже многими уроженцами страны, не устаю восхищаться удивительной природой и историей этой древней земли, да и многие события в повседневной жизни воспринимаю неравнодушно, либо с радостью, либо с досадой, выражая свое возмущение или одобрение- потому что это уже мое, я не намерен отказываться от того, чему меня учили и воспитывали во мне с детства.

Поэтому я осознаю себя не просто как еврея, а как советского еврея - потомка тех, кто строил и защищал великую страну. Причем сначала советским, а потом уже евреем.

В общем, действительность все расставила по своим местам.

Израиль

Источник



Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded